Почему эмигранты писали правду об Америке, а писатели верили в коммунизм
23:02 02.11.26
Распечатать материал Служение делу: писатели и память
(Часть 4 из серии воспоминаний Игоря Кириллова)
Начало читайте в ч. 1, ч. 2 и ч. 3 из серии воспоминаний Игоря Кириллова: часть 1 «Как журналисты спасали главного редактора от ЦК КПСС»
часть 2 Минус 40, 250-килограммовые рулоны и демократия без «крыши»
часть 3 Газета на языке шаманов и политические споры под водку с дипломатами ООН
Предисловие редакции: Почему эмигранты писали правду об Америке, а советские инженеры верили в коммунизм? Финальная часть мемуаров о нравственном стержне северян, чудесных карьерных взлетах и главном богатстве любой газеты.
Корифеи югорской журналистики Екатерина Логинова, Валерий Матвеев, в центре: Фарман Салманов
Служение делу
Газета всегда была центром интеллектуальной и духовной жизни города. Особенно, такого как Нижневартовск. Судьба заносила сюда людей из различных уголков страны... И среди этой разношёрстной компании искателей счастья были и такие, которые видели его в творческой самореализации – в создании песен, стихов, повестей, рассказов.
Многие из них читали биографию И. Бабеля, где он пишет: — И тогда он (М. Горький) отправил меня в люди. Точно также, «в люди» за жизненным опытом, за впечатлениями, за новой интересной судьбой приезжали на Север молодые люди, которые были знакомы не только с творчеством И. Бабеля, но и Д. Лондона.
В какой-то из районных газет был такой уникальный корреспондент, который еженедельно выдавал по 800 строк газетной продукции, а, завершив свой рабочий день, потянувшись и закурив очередную папиросу, говорил: — Ну, вот, теперь можно и стихи пописать. Вновь присаживался за стол и выдавал очередную порцию зарифмованных текстов. Тянулся пишущий народ к газете.
Да и в редакции всегда привечали людей творческих. Ведь если человек чувствует слово, выработался у него некий свой стиль, а что такое стиль – стиль это человек, значит - и мыслит он не стандартно, имеет свою точку зрения на происходящее, а коли так, то из него может получиться хороший внештатный корреспондент.
И, конечно же, всегда желанными гостями редакции были выпускники Литературного института имени А.М. Горького, питомцы филологических факультетов различных институтов и университетов... То, что было написано такими людьми, всегда отличалось от нашей повседневной продукции. Это ведь про нас была сложена частушка: «Из всех районных строчкогонов, они самый главный строчкогон.»
Но сегодня мы бы хотелось поговорить о творчестве Валерия Острого. Его произведения сегодня незаслуженно забыты. Его ёмкое авторское наследие ушло в тень. И это совершенно несправедливо. Нам ещё предстоит понять и освоить всё то, что нам оставил этот интересный писатель.
Он жил скромно, без лишней помпы, как правило, чурался различного рода писательских и журналистских тусовок, всегда тщательно и требовательно работал над своими текстами. Начинал он довольно рано.
Справка редакции: Валерий Максимович Острый (род. 1943) — прозаик, окончил Литературный институт им. А.М. Горького. Автор повести «Непогода на широкой реке» (1986), ставшей литературным памятником эпохе освоения Самотлора. В своих произведениях он поднимал темы честности, служения делу и верности слову.
Во вступительной статье к библиографическому указателю: «Писатели Югры»... руководитель Югорской писательской организации Н. Коняев несколько раз упоминает это имя. Вначале, когда речь идёт о зарождении Тюменской областной писательской организации... потом, там где речь идёт об окружном семинаре-совещании молодых литераторов... А ещё двумя абзацами ниже мы читаем, что в начале семидесятых годов в Куйбышеве был издан сборник рассказов инженера производственного объединения «Нижневартовскнефтегаз» Валерия Острого.
Судя по публикациям в газете, Валерий Острый был иным. Он, как говорится у японцев, был «искренним человеком». Верил в светлые идеалы коммунизма. Наверное, считал, что корень всех наших бед в том, что в партии есть «настоящие коммунисты» и примазавшиеся карьеристы. Надо избавиться от последних, и тогда жизнь станет прекрасной, а страна замечательной.
Но при всём том не идеологические ценности ставились им во главу угла, а иные. Я бы сказал: «общечеловеческие», но не в привычном общеевропейском понимании, а нашем чисто российском звучании - если ты мужик, то держи слово и удар; если ты служишь делу, то отдавай ему всего себя до конца; если что завещал тебе отец, то свято.
Вот он нравственный стержень и автора и главного героя его главной повести. Писатель всегда остается писателем, над чем бы он не работал – над большой повестью или небольшим очерком для городской газеты. Помимо сбора фактов, он производит ещё и тщательный отбор из всего того, что ему удалось собрать. И делает он это исходя из своих этических позиций.
.. Из глобального водоворота повседневности они вытаскивали только то, что соответствовало их личному представлению о жизненных ценностях. Это поднимало уровень и качество публикаций и делает их интересными даже сейчас, спустя много лет, в условиях иной общественно-экономической формации.
Очерк «Новая высота» и нравственные ценности
Вот передо мной лежит небольшой по объёму газетный очерк Валерия Острого: «Новая высота». В нём идёт речь об эксперименте в строительстве. Создаются укрупнённые комплексные бригады. Казалось бы – дела давно минувших дней. Организационные проблемы на «великих стройках коммунизма» — не более.
Но нет, с первых же строк автор задаёт иной тон повествованию. Вот о чём он пишет: — Когда был задуман эксперимент, то к добровольцам предъявлялись самые высокие требования. И дело не только в образовании, дипломе. Нужны были зрелые люди с запасом знаний, которых не дают любые, самые высокие преподавательские кафедры. Нужны были люди, окунувшиеся в жизнь. Те, кто руками и ногами познал методы доказательства сложнейших строительных и житейских теорем.
Важно ли это сегодня? Научно-техническая революция пришла на строительные площадки. Но разве современным топ-менеджерам не нужны такие люди, о которых пишет В. Острый? Ещё как нужны, но отыскивать их с каждым годом становится всё труднее и труднее. Прежние уходят, а новых не появляется.
Далее автор рассказывает об одном из бригадиров комплексной бригады Владимире Зайченко. Речь идёт о многих составляющих успеха коллектива, которым он руководит. Но самое сильное впечатление от прочитанного, у меня лично, остаётся от следующих фрагментов: — Отец Володи, Анатолий Никифорович попал в Башкирию с Украины в 1941 году, вместе с эвакуированным заводом. Не богатырь здоровьем, он был мастером на все руки – кузнец, слесарь, токарь, шофёр. Женился, детей вырастил – четырёх дочерей и сына Володю. Вот ему-то и поручала мать найти отца, когда тот не появлялся ни к ужину, ни к полуночному обеду, ни к очередному завтраку. Сунув сыну в руки пакет, она наказывала – иди и найди. Володя шёл искать. И отыскивал под каким либо вышедшим из строя станком.
Приняв из рук сына пакет с едой, отец медленно ел, привлекая взгляд мальчика заострившимся кадыком и выросшей за сутки щетиной. И на всю жизнь ему запомнился отец, не возвращавшийся домой до тех пор, пока в его руках не оживёт груда омертвевшего металла.
Вот так, от отца к сыну, передавались у героев Валерия Острого главные нравственные ценности и расстановка жизненных приоритетов. И, наверное, только такие люди смогли совершить великое чудо и великий подвиг – построить в тайге, среди болот, в необжитых местах гигантский, индустриальный, нефтедобывающий комплекс, благодаря которому все ещё существует в мире такая страна как Россия. Наверное, не только бетон ложился в основу индустриальных объектов, но и великая духовная сила созидателей. Она многократно увеличивала их жизнестойкость и долголетие. Мы до сих пор живём за счёт того, что было построено при советской власти и до сих пор эти производственные ресурсы дают жителям наших городов и работу и хлеб.
Те человеческие ценности, о которых писал в своих произведениях Валерий Острый, не подвластны времени, не подвержены тлену. Одна беда – носителей этих ценностей остаётся всё меньше и меньше.
Да разве Валерий Острый был один. Много наших писателей активно и плодотворно сотрудничали с газетой. Их произведения всегда были украшением номера. И хорошо бы продолжить эту традицию. Но нет, обходят нынче мастера слова стороной газетные полосы. А жаль.
Справка редакции: Помимо Валерия Острого, с газетой активно сотрудничали прозаик Маргарита Анисимкова, документалист Николай Смирнов, поэты Леонид Шкода и Владимир Мазин. Их тексты формировали уникальный литературный облик издания.
Премия Льва Соловьёва и делегация ООН
В начале лихих девяностых…
В первом квартале 1994 года я стал лауреатом журналистской премии имени Льва Соловьёва. Она была учреждена в 1993 году сразу после его смерти отделением Союза журналистов по инициативе и при участии руководителей коммерческого инновационного банка Михаила Шипилова и Геннадия Саенко. Лев Соловьёв был телевизионным журналистом. В последние годы жизни он возглавлял Нижневартовское телевидение, которое возродилось в городе сразу после начала перестройки. Как человек творческий и многогранный он, безусловно, сотрудничал с нашей газетой. Здесь публиковались его стихи и рецензии на театральные постановки.
Справка редакции: Лев Соловьёв — основатель нижневартовского телевидения. Премия его имени стала одной из первых независимых профессиональных наград в регионе, поддерживающей журналистскую этику и мастерство.
К учреждению этой премии я имел некоторое отношение, но со Львом Соловьёвым мы никогда особенно дружны не были. Так, приятельствовали. Впрочем, об одной нашей совместной акции, вернее акции, где мы оба принимали самое активное участие, стоит вспомнить.
Когда же это было? В начале девяностых годов прошлого века. Но до 1996 года это точно. Тогда была зима, и неустойчивая погода сыграет в этой истории свою роль. Так что же это было. А ничего особенного. К тому времени подобные события постепенно начали переходить в разряд ординарных. На город свалилась очередная зарубежная делегация.
Да, они тогда ехали, ехали и ехали. Зачем? Неизвестно. Нам, по крайней мере. Их принимали по стандартной программе – посещение школ, детских садов, нефтедобывающих предприятий, встреча с ветеранами, представителями коренной национальности...
Мы принимали всю эту пёструю толпу по линии Союза журналистов. К тому времени все подобные компании настолько уже приелись городскому руководству, что нам, мне и Льву Соловьёву было сказано: они журналисты и вы журналисты – вот вы их и принимайте.
Ну, что ж как говорится – сели и поехали. Ездим, встречаемся, крутимся – уже и в администрации городской побывали, и в школе, и в детском саду. Даже на нефтяной промысел выехали. Коллеги работают, снимают, записывают. Переводчики переводят. Самое удивительное, что, как мне показалось, и западным коллегам всё это не интересно. Лица скучные, вопросы трафаретные, стандартные.
Рассказываем об истории освоения Самотлора, показываем Алешу – памятник первопроходцам, повествуем о том, что некогда на месте города были сплошные болота, и на улицах техника тонула в грязи. Почему-то вспомнилась реакция на подобные истории других иностранных визитёров - они были из Объединённых Арабских Эмиратов. Хотели у нас в городе нефтехимический комбинат построить для производства высокопрочных полимеров. Мы им тогда тоже рассказывали, рассказывали, а один из них возьми да скажи в ответ: — Вы хотите нас удивить? Боюсь, что у вас ничего не получиться. Говорите, что за двадцать лет на месте болот город вырос, да у нас такие города в пустыне вырастают за пятнадцать месяцев.
Вспомнил арабов и вижу, что нечто подобное мне желают сказать и эти ребята из аппарата ООН, но воспитание не позволяет. А с другой стороны – чего ехали, что искали? Ну да ладно, дело к вечеру и мы уже возвращаемся в город. И надо же такому случиться, что как раз в этот самый момент снежный заряд огромной силы и продолжительности накрыл Нижневартовск. Аэропорт закрылся до утра. А у нас на руках огромная делегация зарубежных журналистов, у которых билеты на Москву из Сургута и никаких гостиниц для них не заказано.
Тут начинаются звонки. Нет, не бросило нас городское начальство на произвол судьбы. Закрутились колесики. Из Сургута за нашими визитёрами должен прийти специальный литерный поезд начальника отделения дороги. А пока мы будем его ждать в гостинице «Дружба». Была в Нижневартовске такая гостиница для иностранных специалистов, которые газлифт на Самотлоре монтировали. К тому времени все они страну покинули, а вот гостиница осталась. В ней потом размещались все иностранные делегации, которые тогда прибывали в город, но большей частью она пустовала.
«Водка – лучший переводчик» и неожиданная карьера
Вот мы всей весёлой толпою и начали размещаться в холле. Появились и выпивка, и приличная закуска. Да и то сказать – все изрядно устали и замерзли за день. А вот тут-то нам всём большую любезность и оказали наши славные переводчики. Они объявили, что рабочий день кончился, и обе дамы отправились спать. Мы тут только собрались общаться, разговаривать. А нам вот такой подарок. Что тут делать. Разливаем водку, выпиваем, закусываем. Пытаемся весьма неуклюже произносить какие-то тосты. Тут Лёвчик говорит, что он не так давно обновил свой английский, с сынишкой занимался и кое-что может сформулировать. Я тоже напрягаю все свои мыслительные способности, что-то вспоминаю. Получается. И что интересно после каждой выпитой рюмки получается всё лучше и лучше.
Для начала мы объяснили гостям, что из Сургута выехал поезд и всё не так уж плохо. Поняли даже их невинный вопрос: «А что на обыкновенном поезде выехать нельзя, нужно только специальный ждать?». Нельзя, — говорим — вам здесь не Европа и все поезда ушли». Дальше – больше. Беседа начинает плавно перетекать в русло политической дискуссии. Наши коллеги, особенно итальянцы, пытаются нас убедить в том, что между коммунизмом и фашизмом нет никакой разницы. Мы с Лёвчиком, конечно же, члены коммунистической партии. А как бы иначе мы смогли бы работать на руководящих должностях в средствах массовой информации? Не могу сказать, что уж твёрдокаменные марксисты. Время на многое открыло глаза, началась перестройка, создана демократическая платформа в КПСС, я стою на этой самой платформе и абсолютно уверен, что партия сможет реформироваться и управлять сложными перестроечными процессами. Но когда нас, коммунистов, приравняли к фашистам, вот тут мы с Лёвчиком окрысились. Начинаем спорить яростно. И что самое интересное – наши иностранные оппоненты нас понимают. Рождается тост «Водка – лучший переводчик». Естественно, пьём не за дружбу, а за русскую водку, которая всех нас объединила.
Плавно переходим на тему права и свободы в СССР и в новой, формирующейся России. Вот здесь то мы на коне. Кричим, жестикулируем. Наши не менее темпераментные коллеги пытаются нас перекричать. Галдёж стоит страшный. Но время бежит и нам сообщают, что литерный поезд на подходе, надо будить всех кто уснул, а это в первую очередь наши милые дамы-переводчицы. Постепенно успокаиваемся. Азарт спора гаснет. Но, похоже, наши гости довольны развязанной политической дискуссией. Им она гораздо интереснее, чем всё то, что они увидели за день.
К нам спускается госпожа Тоби Гати. Она уже привела себя в порядок. Выглядит довольно мило. Узнав, что пропустила политическую дискуссию – расстраивается. Почему не разбудили, почему не позвали? — восклицает она. Объясняем, что закон гостеприимства не позволяет будить спящего. Подходит автобус, чтобы везти гостей на вокзал. Мы с Лёвчиком прощаемся с ними возле гостиницы. Нет, на вокзал не поедем. Устали, пора домой.
Так бы оно всё и закончилось, если бы вся эта история не получила довольно неожиданного продолжения. Прошло не много времени, пару – тройку лет. Это был 1996 год – президентские выборы. Александр Лебедь вначале борется с Борисом Ельциным, потом на финишном отрезке становится его верным соратником. Я в это время работал в Москве консультантом в аппарате Государственной Думы. Была и такая страничка в моей биографии. Проработал недолго, может быть месяцев шесть в общей сложности, затем уволился и решил уехать обратно в Нижневартовск. Выборы прошли, Борис Ельцин стал российским президентом, Александр Лебедь то ли вице-президентом, то ли государственным секретарём.
И вот сижу я в своей съёмной квартире на Юго-Западе, смотрю телевизор, а дело уже ближе к полуночи. И тут с экрана объявляют, что вице-президент, а может быть государственный секретарь России Александр Лебедь принимает в своей резиденции заместителя государственного секретаря Соединенных Штатов Америки госпожу Тоби Гати.
Камера наезжает, даёт госпожу Тоби крупно. Она мало изменилась. Та же прическа, каре, миловидное личико, чуть припухлые очень выразительные губы, умные глаза. Несколько секунд я прибываю в состоянии шока. Вот это карьера! Ещё пару лет назад обыкновенная переводчица из аппарата Организации Объединённых наций. Нелёгкая работа. Командировки, поездки, в том числе и в малоприятный Нижневартовск. И вдруг – заместитель государственного секретаря крупнейшей страны мира, встречи на высшем уровне. И как это соотносится с тем, что всего пару-тройку лет тому назад Тоби нам представлялась как уроженка Югославии?
Вот с такими чудесными превращениями одной довольно милой дамочки средних лет мне довелось столкнуться. Что ж документов я у госпожи Тоби Гати не проверял, не моё это дело. Но что видел своими глазами, то видел.
Финал. О главном богатстве газеты
История же с газетой имела своё продолжение. Вышло ещё несколько номеров. Выпускал их уже Юрий Вэлла. По этим газетам его земляки изучали свою письменность.
Нынешний день российской печати коллектив редакции встречает достойно. Ему есть чем гордиться – и высоким тиражом и доверием своих читателей. Ведь что такое газета? Это её имя, её репутация, коллектив и её читатели. Все четыре рейтинговых показателя здесь на самом высоком уровне.
И. Кириллов, Заслуженный деятель культуры ХМАО
***
Заключительное слово редакции: Цикл мемуаров Игоря Кириллова — это не просто воспоминания одного человека, а коллективный портрет поколения журналистов, которые в условиях исторического перелома сумели сохранить честь профессии, независимость суждений и человеческое достоинство. Имена, упомянутые в этих очерках, составляют золотой фонд нижневартовской прессы. Их опыт, их ошибки и их победы остаются актуальными и сегодня, напоминая нам о том, что главное богатство любого издания — это люди, которые его создают.
Конец цикла.
(Часть 4 из серии воспоминаний Игоря Кириллова)
Начало читайте в ч. 1, ч. 2 и ч. 3 из серии воспоминаний Игоря Кириллова: часть 1 «Как журналисты спасали главного редактора от ЦК КПСС»часть 2 Минус 40, 250-килограммовые рулоны и демократия без «крыши»
часть 3 Газета на языке шаманов и политические споры под водку с дипломатами ООН
Предисловие редакции: Почему эмигранты писали правду об Америке, а советские инженеры верили в коммунизм? Финальная часть мемуаров о нравственном стержне северян, чудесных карьерных взлетах и главном богатстве любой газеты.
Корифеи югорской журналистики Екатерина Логинова, Валерий Матвеев, в центре: Фарман Салманов
Служение делу
Газета всегда была центром интеллектуальной и духовной жизни города. Особенно, такого как Нижневартовск. Судьба заносила сюда людей из различных уголков страны... И среди этой разношёрстной компании искателей счастья были и такие, которые видели его в творческой самореализации – в создании песен, стихов, повестей, рассказов.
Многие из них читали биографию И. Бабеля, где он пишет: — И тогда он (М. Горький) отправил меня в люди. Точно также, «в люди» за жизненным опытом, за впечатлениями, за новой интересной судьбой приезжали на Север молодые люди, которые были знакомы не только с творчеством И. Бабеля, но и Д. Лондона.
В какой-то из районных газет был такой уникальный корреспондент, который еженедельно выдавал по 800 строк газетной продукции, а, завершив свой рабочий день, потянувшись и закурив очередную папиросу, говорил: — Ну, вот, теперь можно и стихи пописать. Вновь присаживался за стол и выдавал очередную порцию зарифмованных текстов. Тянулся пишущий народ к газете.
Да и в редакции всегда привечали людей творческих. Ведь если человек чувствует слово, выработался у него некий свой стиль, а что такое стиль – стиль это человек, значит - и мыслит он не стандартно, имеет свою точку зрения на происходящее, а коли так, то из него может получиться хороший внештатный корреспондент.
И, конечно же, всегда желанными гостями редакции были выпускники Литературного института имени А.М. Горького, питомцы филологических факультетов различных институтов и университетов... То, что было написано такими людьми, всегда отличалось от нашей повседневной продукции. Это ведь про нас была сложена частушка: «Из всех районных строчкогонов, они самый главный строчкогон.»
Но сегодня мы бы хотелось поговорить о творчестве Валерия Острого. Его произведения сегодня незаслуженно забыты. Его ёмкое авторское наследие ушло в тень. И это совершенно несправедливо. Нам ещё предстоит понять и освоить всё то, что нам оставил этот интересный писатель.
Он жил скромно, без лишней помпы, как правило, чурался различного рода писательских и журналистских тусовок, всегда тщательно и требовательно работал над своими текстами. Начинал он довольно рано.
Справка редакции: Валерий Максимович Острый (род. 1943) — прозаик, окончил Литературный институт им. А.М. Горького. Автор повести «Непогода на широкой реке» (1986), ставшей литературным памятником эпохе освоения Самотлора. В своих произведениях он поднимал темы честности, служения делу и верности слову.
Во вступительной статье к библиографическому указателю: «Писатели Югры»... руководитель Югорской писательской организации Н. Коняев несколько раз упоминает это имя. Вначале, когда речь идёт о зарождении Тюменской областной писательской организации... потом, там где речь идёт об окружном семинаре-совещании молодых литераторов... А ещё двумя абзацами ниже мы читаем, что в начале семидесятых годов в Куйбышеве был издан сборник рассказов инженера производственного объединения «Нижневартовскнефтегаз» Валерия Острого.
Судя по публикациям в газете, Валерий Острый был иным. Он, как говорится у японцев, был «искренним человеком». Верил в светлые идеалы коммунизма. Наверное, считал, что корень всех наших бед в том, что в партии есть «настоящие коммунисты» и примазавшиеся карьеристы. Надо избавиться от последних, и тогда жизнь станет прекрасной, а страна замечательной.
Но при всём том не идеологические ценности ставились им во главу угла, а иные. Я бы сказал: «общечеловеческие», но не в привычном общеевропейском понимании, а нашем чисто российском звучании - если ты мужик, то держи слово и удар; если ты служишь делу, то отдавай ему всего себя до конца; если что завещал тебе отец, то свято.
Вот он нравственный стержень и автора и главного героя его главной повести. Писатель всегда остается писателем, над чем бы он не работал – над большой повестью или небольшим очерком для городской газеты. Помимо сбора фактов, он производит ещё и тщательный отбор из всего того, что ему удалось собрать. И делает он это исходя из своих этических позиций.
.. Из глобального водоворота повседневности они вытаскивали только то, что соответствовало их личному представлению о жизненных ценностях. Это поднимало уровень и качество публикаций и делает их интересными даже сейчас, спустя много лет, в условиях иной общественно-экономической формации.
Очерк «Новая высота» и нравственные ценности
Вот передо мной лежит небольшой по объёму газетный очерк Валерия Острого: «Новая высота». В нём идёт речь об эксперименте в строительстве. Создаются укрупнённые комплексные бригады. Казалось бы – дела давно минувших дней. Организационные проблемы на «великих стройках коммунизма» — не более.
Но нет, с первых же строк автор задаёт иной тон повествованию. Вот о чём он пишет: — Когда был задуман эксперимент, то к добровольцам предъявлялись самые высокие требования. И дело не только в образовании, дипломе. Нужны были зрелые люди с запасом знаний, которых не дают любые, самые высокие преподавательские кафедры. Нужны были люди, окунувшиеся в жизнь. Те, кто руками и ногами познал методы доказательства сложнейших строительных и житейских теорем.
Важно ли это сегодня? Научно-техническая революция пришла на строительные площадки. Но разве современным топ-менеджерам не нужны такие люди, о которых пишет В. Острый? Ещё как нужны, но отыскивать их с каждым годом становится всё труднее и труднее. Прежние уходят, а новых не появляется.
Далее автор рассказывает об одном из бригадиров комплексной бригады Владимире Зайченко. Речь идёт о многих составляющих успеха коллектива, которым он руководит. Но самое сильное впечатление от прочитанного, у меня лично, остаётся от следующих фрагментов: — Отец Володи, Анатолий Никифорович попал в Башкирию с Украины в 1941 году, вместе с эвакуированным заводом. Не богатырь здоровьем, он был мастером на все руки – кузнец, слесарь, токарь, шофёр. Женился, детей вырастил – четырёх дочерей и сына Володю. Вот ему-то и поручала мать найти отца, когда тот не появлялся ни к ужину, ни к полуночному обеду, ни к очередному завтраку. Сунув сыну в руки пакет, она наказывала – иди и найди. Володя шёл искать. И отыскивал под каким либо вышедшим из строя станком.
Приняв из рук сына пакет с едой, отец медленно ел, привлекая взгляд мальчика заострившимся кадыком и выросшей за сутки щетиной. И на всю жизнь ему запомнился отец, не возвращавшийся домой до тех пор, пока в его руках не оживёт груда омертвевшего металла.
Вот так, от отца к сыну, передавались у героев Валерия Острого главные нравственные ценности и расстановка жизненных приоритетов. И, наверное, только такие люди смогли совершить великое чудо и великий подвиг – построить в тайге, среди болот, в необжитых местах гигантский, индустриальный, нефтедобывающий комплекс, благодаря которому все ещё существует в мире такая страна как Россия. Наверное, не только бетон ложился в основу индустриальных объектов, но и великая духовная сила созидателей. Она многократно увеличивала их жизнестойкость и долголетие. Мы до сих пор живём за счёт того, что было построено при советской власти и до сих пор эти производственные ресурсы дают жителям наших городов и работу и хлеб.
Те человеческие ценности, о которых писал в своих произведениях Валерий Острый, не подвластны времени, не подвержены тлену. Одна беда – носителей этих ценностей остаётся всё меньше и меньше.
Да разве Валерий Острый был один. Много наших писателей активно и плодотворно сотрудничали с газетой. Их произведения всегда были украшением номера. И хорошо бы продолжить эту традицию. Но нет, обходят нынче мастера слова стороной газетные полосы. А жаль.
Справка редакции: Помимо Валерия Острого, с газетой активно сотрудничали прозаик Маргарита Анисимкова, документалист Николай Смирнов, поэты Леонид Шкода и Владимир Мазин. Их тексты формировали уникальный литературный облик издания.
Премия Льва Соловьёва и делегация ООН
В начале лихих девяностых…
В первом квартале 1994 года я стал лауреатом журналистской премии имени Льва Соловьёва. Она была учреждена в 1993 году сразу после его смерти отделением Союза журналистов по инициативе и при участии руководителей коммерческого инновационного банка Михаила Шипилова и Геннадия Саенко. Лев Соловьёв был телевизионным журналистом. В последние годы жизни он возглавлял Нижневартовское телевидение, которое возродилось в городе сразу после начала перестройки. Как человек творческий и многогранный он, безусловно, сотрудничал с нашей газетой. Здесь публиковались его стихи и рецензии на театральные постановки.
Справка редакции: Лев Соловьёв — основатель нижневартовского телевидения. Премия его имени стала одной из первых независимых профессиональных наград в регионе, поддерживающей журналистскую этику и мастерство.
К учреждению этой премии я имел некоторое отношение, но со Львом Соловьёвым мы никогда особенно дружны не были. Так, приятельствовали. Впрочем, об одной нашей совместной акции, вернее акции, где мы оба принимали самое активное участие, стоит вспомнить.
Когда же это было? В начале девяностых годов прошлого века. Но до 1996 года это точно. Тогда была зима, и неустойчивая погода сыграет в этой истории свою роль. Так что же это было. А ничего особенного. К тому времени подобные события постепенно начали переходить в разряд ординарных. На город свалилась очередная зарубежная делегация.
Да, они тогда ехали, ехали и ехали. Зачем? Неизвестно. Нам, по крайней мере. Их принимали по стандартной программе – посещение школ, детских садов, нефтедобывающих предприятий, встреча с ветеранами, представителями коренной национальности...
Мы принимали всю эту пёструю толпу по линии Союза журналистов. К тому времени все подобные компании настолько уже приелись городскому руководству, что нам, мне и Льву Соловьёву было сказано: они журналисты и вы журналисты – вот вы их и принимайте.
Ну, что ж как говорится – сели и поехали. Ездим, встречаемся, крутимся – уже и в администрации городской побывали, и в школе, и в детском саду. Даже на нефтяной промысел выехали. Коллеги работают, снимают, записывают. Переводчики переводят. Самое удивительное, что, как мне показалось, и западным коллегам всё это не интересно. Лица скучные, вопросы трафаретные, стандартные.
Рассказываем об истории освоения Самотлора, показываем Алешу – памятник первопроходцам, повествуем о том, что некогда на месте города были сплошные болота, и на улицах техника тонула в грязи. Почему-то вспомнилась реакция на подобные истории других иностранных визитёров - они были из Объединённых Арабских Эмиратов. Хотели у нас в городе нефтехимический комбинат построить для производства высокопрочных полимеров. Мы им тогда тоже рассказывали, рассказывали, а один из них возьми да скажи в ответ: — Вы хотите нас удивить? Боюсь, что у вас ничего не получиться. Говорите, что за двадцать лет на месте болот город вырос, да у нас такие города в пустыне вырастают за пятнадцать месяцев.
Вспомнил арабов и вижу, что нечто подобное мне желают сказать и эти ребята из аппарата ООН, но воспитание не позволяет. А с другой стороны – чего ехали, что искали? Ну да ладно, дело к вечеру и мы уже возвращаемся в город. И надо же такому случиться, что как раз в этот самый момент снежный заряд огромной силы и продолжительности накрыл Нижневартовск. Аэропорт закрылся до утра. А у нас на руках огромная делегация зарубежных журналистов, у которых билеты на Москву из Сургута и никаких гостиниц для них не заказано.
Тут начинаются звонки. Нет, не бросило нас городское начальство на произвол судьбы. Закрутились колесики. Из Сургута за нашими визитёрами должен прийти специальный литерный поезд начальника отделения дороги. А пока мы будем его ждать в гостинице «Дружба». Была в Нижневартовске такая гостиница для иностранных специалистов, которые газлифт на Самотлоре монтировали. К тому времени все они страну покинули, а вот гостиница осталась. В ней потом размещались все иностранные делегации, которые тогда прибывали в город, но большей частью она пустовала.
«Водка – лучший переводчик» и неожиданная карьера
Вот мы всей весёлой толпою и начали размещаться в холле. Появились и выпивка, и приличная закуска. Да и то сказать – все изрядно устали и замерзли за день. А вот тут-то нам всём большую любезность и оказали наши славные переводчики. Они объявили, что рабочий день кончился, и обе дамы отправились спать. Мы тут только собрались общаться, разговаривать. А нам вот такой подарок. Что тут делать. Разливаем водку, выпиваем, закусываем. Пытаемся весьма неуклюже произносить какие-то тосты. Тут Лёвчик говорит, что он не так давно обновил свой английский, с сынишкой занимался и кое-что может сформулировать. Я тоже напрягаю все свои мыслительные способности, что-то вспоминаю. Получается. И что интересно после каждой выпитой рюмки получается всё лучше и лучше.
Для начала мы объяснили гостям, что из Сургута выехал поезд и всё не так уж плохо. Поняли даже их невинный вопрос: «А что на обыкновенном поезде выехать нельзя, нужно только специальный ждать?». Нельзя, — говорим — вам здесь не Европа и все поезда ушли». Дальше – больше. Беседа начинает плавно перетекать в русло политической дискуссии. Наши коллеги, особенно итальянцы, пытаются нас убедить в том, что между коммунизмом и фашизмом нет никакой разницы. Мы с Лёвчиком, конечно же, члены коммунистической партии. А как бы иначе мы смогли бы работать на руководящих должностях в средствах массовой информации? Не могу сказать, что уж твёрдокаменные марксисты. Время на многое открыло глаза, началась перестройка, создана демократическая платформа в КПСС, я стою на этой самой платформе и абсолютно уверен, что партия сможет реформироваться и управлять сложными перестроечными процессами. Но когда нас, коммунистов, приравняли к фашистам, вот тут мы с Лёвчиком окрысились. Начинаем спорить яростно. И что самое интересное – наши иностранные оппоненты нас понимают. Рождается тост «Водка – лучший переводчик». Естественно, пьём не за дружбу, а за русскую водку, которая всех нас объединила.
Плавно переходим на тему права и свободы в СССР и в новой, формирующейся России. Вот здесь то мы на коне. Кричим, жестикулируем. Наши не менее темпераментные коллеги пытаются нас перекричать. Галдёж стоит страшный. Но время бежит и нам сообщают, что литерный поезд на подходе, надо будить всех кто уснул, а это в первую очередь наши милые дамы-переводчицы. Постепенно успокаиваемся. Азарт спора гаснет. Но, похоже, наши гости довольны развязанной политической дискуссией. Им она гораздо интереснее, чем всё то, что они увидели за день.
К нам спускается госпожа Тоби Гати. Она уже привела себя в порядок. Выглядит довольно мило. Узнав, что пропустила политическую дискуссию – расстраивается. Почему не разбудили, почему не позвали? — восклицает она. Объясняем, что закон гостеприимства не позволяет будить спящего. Подходит автобус, чтобы везти гостей на вокзал. Мы с Лёвчиком прощаемся с ними возле гостиницы. Нет, на вокзал не поедем. Устали, пора домой.
Так бы оно всё и закончилось, если бы вся эта история не получила довольно неожиданного продолжения. Прошло не много времени, пару – тройку лет. Это был 1996 год – президентские выборы. Александр Лебедь вначале борется с Борисом Ельциным, потом на финишном отрезке становится его верным соратником. Я в это время работал в Москве консультантом в аппарате Государственной Думы. Была и такая страничка в моей биографии. Проработал недолго, может быть месяцев шесть в общей сложности, затем уволился и решил уехать обратно в Нижневартовск. Выборы прошли, Борис Ельцин стал российским президентом, Александр Лебедь то ли вице-президентом, то ли государственным секретарём.
И вот сижу я в своей съёмной квартире на Юго-Западе, смотрю телевизор, а дело уже ближе к полуночи. И тут с экрана объявляют, что вице-президент, а может быть государственный секретарь России Александр Лебедь принимает в своей резиденции заместителя государственного секретаря Соединенных Штатов Америки госпожу Тоби Гати.
Камера наезжает, даёт госпожу Тоби крупно. Она мало изменилась. Та же прическа, каре, миловидное личико, чуть припухлые очень выразительные губы, умные глаза. Несколько секунд я прибываю в состоянии шока. Вот это карьера! Ещё пару лет назад обыкновенная переводчица из аппарата Организации Объединённых наций. Нелёгкая работа. Командировки, поездки, в том числе и в малоприятный Нижневартовск. И вдруг – заместитель государственного секретаря крупнейшей страны мира, встречи на высшем уровне. И как это соотносится с тем, что всего пару-тройку лет тому назад Тоби нам представлялась как уроженка Югославии?
Вот с такими чудесными превращениями одной довольно милой дамочки средних лет мне довелось столкнуться. Что ж документов я у госпожи Тоби Гати не проверял, не моё это дело. Но что видел своими глазами, то видел.
Финал. О главном богатстве газеты
История же с газетой имела своё продолжение. Вышло ещё несколько номеров. Выпускал их уже Юрий Вэлла. По этим газетам его земляки изучали свою письменность.
Нынешний день российской печати коллектив редакции встречает достойно. Ему есть чем гордиться – и высоким тиражом и доверием своих читателей. Ведь что такое газета? Это её имя, её репутация, коллектив и её читатели. Все четыре рейтинговых показателя здесь на самом высоком уровне.
И. Кириллов, Заслуженный деятель культуры ХМАО
***
Заключительное слово редакции: Цикл мемуаров Игоря Кириллова — это не просто воспоминания одного человека, а коллективный портрет поколения журналистов, которые в условиях исторического перелома сумели сохранить честь профессии, независимость суждений и человеческое достоинство. Имена, упомянутые в этих очерках, составляют золотой фонд нижневартовской прессы. Их опыт, их ошибки и их победы остаются актуальными и сегодня, напоминая нам о том, что главное богатство любого издания — это люди, которые его создают.
Конец цикла.
Людмила Пономарева, ЮГРАИНФО
