Тюменская область - По следам пожара или непростая работа дознавателя Василия Рябинина

Детская шалость, неисправность электроприбора, брошенный окурок – и вот из слегка тлеющей ткани, травы или деревянного покрытия вырывается первый клин огня. А потом скачущие языки жадно слизывают все на своем пути. Мебель, стены, игрушки в детской, обувь в прихожей, книги на полках… Там где только что была комната, или высился дом, остается чернота, копоть и пустота. Но даже на месте самого разрушительного пожара таятся следы, по которым можно восстановить его причины и найти виновного в случившемся. Именно эта функция возложена на дознавателей органов пожарного надзора МЧС России.

С первых минут

Дознаватель заступает на дежурные сутки вместе с караулом. По сигналу тревоги, он в считанные секунды одевается, берет специальный пожарно-криминалистический чемодан и выезжает на место ЧП вместе с расчетом. Оперативность – главное в работе дознавателя. Если где-то замешкался, то есть риск потерять данные, которые помогут выстроить версию о причине пожара. Поэтому работа начинается с первых минут прибытия. В распоряжении дознавателя имеется специальный пожарно-криминалистический чемодан. В него входят измерительное оборудование, оборудование для фото- и видеофиксации места пожара и объектов, необходимых для установления его причин, инструменты для изъятия и упаковки веществ и объектов пожара, а также бланки протоколов и актов.

Сначала производится фотосъемка со всех сторон света на момент приезда. Далее дознаватель приступает к заполнению документов. Это план-схема места пожара, где прорисован пострадавший дом или квартира, все комнаты, все входы-выходы и окна, указано место подключения электрической линии. Разными типами штриховки обозначаются степени поврежденности объекта. После ликвидации пожара и его последствий составляется протокол осмотра. Для этого дознаватель берет письменное разрешение владельцев и приглашает двух понятых.

Как рассказывает Василий Рябинин, дознаватель Отделения дознания, анализа и статистики Межрайонного отдела надзорной деятельности №1, с точностью до десятков сантиметров можно определить очаг возгорания. "Например, по степени термических повреждений. Допустим комната 3 на 3 обшитая деревом. В одном углу дерево выгорело, есть даже прогары насквозь, а в другом только закопчение. Невооруженным взглядом можно определить, откуда все началось", - объясняет Василий Андреевич. – Сложно определить, когда пожар был сильный, быстро распространился и уничтожил строение. Тогда приходится прибегать к другим методам. Изымаются предметы с места ЧП – электропроводка, угли, детали приборов, гвозди. Все это запаковывается герметично в пакет, опечатывается и отправляется в Тюмень в Испытательную пожарную лабораторию (ИПЛ)".

Память, логика, анализ

Если на месте пожара сразу возникают подозрения на поджог, то вместе с пожарными дознавателями дело начинают вести полицейские. Специалисты Следственного комитета привлекаются, если в результате ЧП есть погибшие. "При поджоге с нескольких участков на месте пожара изымаются угли, которые будут направлены в ИПЛ, где их обследуют на наличие легковоспламеняющихся горючих жидкостей. При подозрении на короткое замыкание или перегруз сети, то необходимы куски проводки. На них будут специфические для этой причины каплевидные оплавления", - рассказывает Василий Андреевич.

Кроме схем и протоколов в задачи дознавателя входит собрать показания очевидцев, хозяев и пострадавших. Помимо юридических и технических знаний, человек этой профессии нередко выступает и в качестве психолога. Кроме того, нужна хорошая память, логика, умение анализировать собранный материал. Дознаватель ведет подробный допрос, выясняет все условия и предпосылки. Был ли кто-то дома? Какие включались приборы? Топили ли печь? Как обнаружили пожар? Показания всех свидетелей сверяются буквально по минутам. Иногда на допрос к травмированным людям приходится приходить прямо в больничную палату. Это, конечно же, происходит только после разрешения лечащего врача.

Всеядный огонь

Вместе с дознавателем Рябининым мы выезжали на место пожара. Среди ночи на трассе загорелось придорожное кафе. Пожар случился более 10 часов назад. Мы еще не подъехали к месту, не увидели пострадавший павильон, а в воздухе уже ощущался запах гари. Некогда функционирующее здание качественно изменилось. Развалилось, нелепо рассыпалось кусками стекла, остатками оконных рам и закопченными листами металлического шифера. Огонь скомкал стены кафе как бумажки.

Обычная копоть и чернота, зияющие внутри, мешают зайти. Не потому что можно ненароком испачкаться, а потому что страшно. Огонь всеяден. Пластик сдается одним из первых - сплавленные панели и бытовая техника. Вокруг на полу остатки пепла от мебели, витрины с продуктами кое-где обвалились, а где-то стоят целыми, но полностью покрытые гарью, слово тени, повторяющие каждый контур. Даже металл пасует перед этим оранжевым существом. Съёживается, теряет цвет. И на всю эту черноту падают крупные белые снежинки, залетая в выбитые окна.

"Сложность в том, что все пожары разные. Пусть из раза в раз ты работаешь по алгоритму, тем не менее, нет ни одной одинаковой ситуации, - рассказывает Василий Андреевич. – Это не только мое мнение, так говорят и те, кто отработали в службе даже по 15 лет. Страшно ли? Тяжело ли психологически? Скажу так, в этом отношении у нас была хорошая подготовка в институте, я окончил Уральский институт государственной противопожарной службы. А в первый же месяц моей стажировки в 8 отряде произошел пожар с погибшим. Когда стоишь на пороге дома, собираясь войти, а тебе говорят, что погибшие находятся, например, в спальне, испытываешь смешанные чувства. Но это наша работа, и нужно ее делать хорошо".

Валерия Чупрова, газета "Тобольск-Содействие", № 2