11:56 19.06.26
Распечатать материалпервую часть о Галине Павловне Пернай, то честно пыталась быть объективной журналисткой. Но куда там! Едва бралась за клавиатуру, сорок лет будто не было, и я снова превращалась в её ученицу: девчонку с нелепым красным портфелем. И вдруг поняла: чтобы увидеть её целиком, детского взгляда мало. Нужны другие глаза.
Когда я писала Я ведь не сразу стала Галиной Павловной
Людмила Владимировна Игумнова стала первой, к кому я обратилась. Она знает Галину Павловну дольше всех: больше сорока лет.
– В 1980-м я, начинающая учительница, пришла в третью школу Ханты-Мансийска, и мне дали классное руководство в шестом «А», – вспоминает Людмила Владимировна. – Класс был сложный. А Галина Павловна, которая вела их в начальном звене, подсказала: «Подружись вот с этой девочкой – и тогда справишься». И назвала конкретную фамилию. Сработало безошибочно: одна верная зацепка – и молодой педагог получил ключ к целому классу.
Сама Галина Павловна о секретах воспитания говорит просто:
– Я никогда не кричала. Если надо было приструнить, достаточно было взгляда. И ещё: никогда не называла учеников по фамилии. Только по имени.
1976-й. Только из института. Та самая Галина Павловна, которая ещё не знает, что станет главным именем в этой истории. Её платье с воротником – диагноз эпохе.
Из личного архива Галины Пернай
Людмила Игумнова дополняет эту мысль примером, который помнит сорок лет:
– Я всегда рассказываю эту историю. Олег Григорьев. Его, к сожалению, уже нет в живых: он погиб в Чечне. Я пришла после института, неопытная. У нас директор строгий. В классе надо было сделать уборку, а дети сбежали. Беру швабру, начинаю мыть пол. Открывается дверь, заглядывает Олег: «Людмила Владимировна, Вы что уборку делаете?» Я говорю: «Так вы сбежали, что мне остаётся? Меня же заругают». Он молча берёт всю эту атрибутику и всё убирает сам. А потом говорит: «Завтра разберёмся». Понимаете, учился он так себе, но по человеческим качествам трудно было найти равных... Такими я их и запомнила: ребятишками из класса Галины Павловны.
А какой она была сама?
Татьяна Павловна Меркушина, которая много лет проработала с Галиной Павловной в одной школе, отмечает:
– Она была справедливая, честная, порядочная... Если чем-то недовольна – пожалуйста, встала, сказала в глаза. Прямота – это у неё хорошая черта, хотя для многих неудобная.
Галина Павловна, услышав вопрос, надолго замолкает, а потом тихо отвечает:
– Знаете, я ведь тоже не сразу стала той «Галиной Павловной», которую помнят. Первые годы я страшно боялась: вдруг не справлюсь, вдруг дети не примут, вдруг родители не поверят. Однажды после урока пришла домой и расплакалась: мне казалось, что я всё делаю не так. А наутро внутренне собралась – и продолжила. Нельзя было останавливаться.
Выпускной-1983. Взрослые пытаются быть серьёзными, но глаза выдают: отпускают детей в большую жизнь.
Верхний ряд, в центре – Галина Павловна Пернай, окружённая теми, кого вела несколько лет. Четвёртый слева вверху – Олег Григорьев, третья справа в среднем – Елена Кулюмова, первая справа там же – Елена Батющенко. Нижний ряд, учителя слева направо: Татьяна Павловна Меркушина, Людмила Владимировна Игумнова, директор Анна Ивановна Иванова, физрук Геннадий Михайлович Чусовитин.
Из личного архива Елены Кулюмовой
А она с нами играла, даже когда учила
Слова Людмилы Владимировны оживают, когда говорят сами дети. Одноклассницы Олега – две Елены, Батющенко и Кулюмова, – 1975 год.
– Самый первый день в школе помню очень хорошо. Я так радовалась, потому что хотела туда ещё с шести лет, – начинает Елена Батющенко. – Мой старший брат учился у Галины Павловны, и я тоже мечтала к ней попасть. И вот наконец-то!
– Нас было 42 человека, – подхватывает Елена Кулюмова. – Мы жили все в одном микрорайоне, за магазином тайга была – обычная жизнь северной провинции. А в классе... Готовились к смотру – она рядом. Танец «Чунга-Чанга» придумывали – она подсказывала, направляла. Урок музыки сама вела: включала запись мелодии на магнитофоне, затягивала песню, и все подпевали. Никакого инструмента, только её голос и фонограмма.
– Тогда уже вовсю писали шариковыми ручками, но Галина Павловна требовала, чтобы мы не горбились и держали их правильно, не нажимая до хруста в пальцах, – вспоминает Батющенко. – Она много занималась с нами, чтобы почерк был красивее. Руки нам ставила.
– И дисциплину при этом держала, – добавляет Кулюмова. – Она могла одним движением бровей утихомирить весь класс... А она ведь совсем молоденькая тогда была: мы же всего второй её выпуск. Она с нами играла, даже когда учила… У неё были длинные волосы, красиво собранные в хвост, озорная улыбка. И мы её не боялись, хотя знали: она требовательная. Могла оставить после уроков тех, у кого не получалось. Терпеливо объясняла заново.
Сейчас будет звонок. 1978-й, тот самый третий класс, который они запомнят навсегда.
Галина Павловна Пернай – нижний ряд, в центре. Третья слева от неё – Елена Кулюмова, первая справа – Елена Батющенко. В среднем ряду первый слева – Олег Григорьев.
Из личного архива Галины Пернай
Но главное, что вынесли оттуда обе, – это умение быть командой.
– Мы до сих пор встречаемся. У нас свой чат… Что запомнилось: если кого-то наказывают, спрашивают, кто это сделал, а он молчит – мог весь класс встать. И это с начальной школы пошло. Это она нас приучила: стоять друг за друга горой, – вторят друг другу две Елены.
Историю этих же ребят спустя несколько лет продолжила Татьяна Павловна Меркушина.
– Когда Людмила Владимировна уходила в декрет, она попросила меня принять тот самый восьмой класс, – размышляет Татьяна Павловна. – И знаете, я сразу поняла, что в начальной школе Галина Павловна сумела заложить в коллективе основы дружбы, взаимопонимания. И они до сих пор собираются каждые пять лет. Четыре десятилетия подряд! Я всё думаю: сколько же силы надо вложить в маленьких людей, чтобы они, уже взрослые, продолжали чувствовать себя одним целым. Сейчас много говорят про эффективность, про технологии... А тогда думали о душе.
Отношения, которые нельзя подвести
Начало 70-х. Ирина часто гостила у бабушки на улице Патриса Лумумбы, в тихом, почти деревенском тогда Ханты-Мансийске. Там она и увидела её впервые.
– Я даже не помню, как именно мы познакомились, – улыбается Ирина Леонидовна Кондрашова. – Просто всегда знала: в доме напротив – Галя. Красивая девушка, с умным взглядом и тяжёлой чёрной волной волос, всегда приветливая.
60-е, Ханты-Мансийск. Галя после школы. Никто не знал, что этот снимок станет семейной реликвией. Но для маленькой Ирины её Галя (первая слева в верхнем ряду) навсегда осталась именно такой: вдумчивой и сосредоточенной.
Из личного архива Галины Пернай
А потом Ира пошла в школу, и эта самая Галя оказалась у них на практике. Будущая учительница давала пробные уроки в их классе.
– Школа для ребёнка – это когда туда бегут с радостью. А к ней хотелось бежать, – замечает Ирина Кондрашова.
Позже, когда Ирина училась в третьем классе, Галина Павловна часто заменяла заболевших педагогов. Однажды Ирина снова увидела её у доски.
– Может, я и запомнилась потому, что была временной. Молодых учителей дети всегда любят, – говорит Галина Павловна.
1984 год. Ирина – уже не школьница, а студентка педучилища. В свою бывшую школу она пришла на практику и снова встретила Галину Павловну – теперь уже как старшего наставника.
– Она дала мне путёвку в профессию, – продолжает Ирина. – Она удивительно творческая: прекрасно рисовала, была рукодельницей, придумывала интересные праздники. И при этом щедро делилась опытом, а я жадно его вбирала.
Ирины здесь нет. Но этот класс и Галина Павловна с кудрями навсегда остались её первым «живым» уроком. Ханты-Мансийск, школа №3. 1984 год.
Из личного архива Галины Пернай
А если попросить Галину Павловну посмотреть на ту девушку со стороны? Что она видела тогда?
– Знаете, это удивительное чувство – наблюдать, как человек растёт. Ирина всегда была вдумчивой. Когда она пришла ко мне на практику, я сразу поняла: будет толк. Я только направляла, чуть-чуть помогала ей не бояться, а всё остальное она сделала сама. Она была очень творческая, проводила уроки-путешествия… Завораживала своим голосом – и дети отзывались. Её настроение творило волшебство.
Галина Павловна замолкает на мгновение, а потом рассказывает историю, которая объясняет, почему доверие в их паре стало абсолютным.
– Однажды во время моей практики другая студентка вернула методисту ценный диафильм с порванной плёнкой, даже не предупредив об этом. Урок пришлось спасать на ходу. После этого случая я поняла, что такое профессиональная этика. Вещь, которую тебе одолжили, говорит об отношениях, которые нельзя подвести. Тот, кто этого не понимает, в профессии надолго не задержится.
Возможно, именно поэтому в Ирине она сразу разглядела того, на кого можно положиться.
… Их совместная работа не прерывалась никогда. Много лет они трудились в окружном Институте развития образования, являлись членами экспертной комиссии при аттестации педагогов округа. Вместе ездили в Москву, осваивали новые программы.
Когда слова «Родина» и «учитель» звучат одинаково. Ирина Леонидовна Кондрашова не ведёт урок патриотизма, она проживает его вместе с классом. Ханты-Мансийск, 2020-й.
Из личного архива Ирины Кондрашовой
– Вся моя педагогическая деятельность связана с Галиной Павловной, – признаётся Ирина Леонидовна. – Она научила меня, наверное, самому трудному: видеть в ребёнке личность. Не перегружать его, не давить, не ломать. Я помню, как она рассказывала про одну маму, которая заставляла дочку переписывать работы. А Галина Павловна ей сказала: «Меня устраивают её знания. Дайте ребёнку свободу». Это был урок на всю жизнь.
И, подумав, Ирина добавляет:
– Галина Павловна всегда говорила: «Уважение к ребёнку – это не про мягкость. Важно найти ту грань, где ты и направляешь, и даёшь дышать».
Не сбежала – не узнала
– Когда в 90-е всё рухнуло, многие учителя сменили работу: кто в торговлю, кто на повышение, кто в смежные ведомства. Галина Павловна держалась до последнего, но астма вынудила, – делится Людмила Игумнова. – Да и сама школа стала другой: растерянные дети, озабоченные родители, бесконечные реформы. Нервно стало. Но она не сбежала. Она просто не узнала ту школу, в которую пришла в 70-м.
Галина Павловна ушла из класса. Но не из профессии. Теперь её учениками стали взрослые учителя, которые боялись аттестации так же, как первоклашки боялись первого сентября.
– Играть стало не с кем, – пошутила она однажды. – Коты у меня, конечно, умные, но задачку про яблоки не решат.
Но в этой шутке была и правда: уходить из класса она не хотела. Просто не осталось сил сопротивляться.
Именно здесь, в методическом кабинете, открылось то, что не всегда видно из-за парты: за любым приказом она видела людей, которые робеют, сомневаются и очень нуждаются в том, чтобы им просто и честно сказали: «У тебя получится».
Кот Мурзик решил: в школу сегодня идёт он. Запутался в лямках рюкзака у двери. Ханты-Мансийск, 2025 год.
Из личного архива Галины Пернай
Строгую – разве б помнили?
Когда Елене Николаевне Кагожке в комитете по образованию Администрации Ханты-Мансийского района предложили курировать аттестацию учителей, ей стало страшно.
– Чтобы оценивать работу педагога, ты сам должен очень хорошо владеть методикой и знать нормативную базу, – признаётся она. – А у меня был только двенадцатилетний опыт работы в третьей школе, куда я пришла в 1987 году пионервожатой. Галина Павловна уже тогда была опытным учителем начальных классов. Она участвовала во всех городских и окружных мероприятиях, давала открытые уроки и была наставником для многих, включая меня. Мне она казалась настоящей «скалой». Если честно, я её тогда побаивалась.
Сама Галина Павловна только отмахнулась:
– Какая «скала»? Я просто делала свою работу. И очень боялась ошибиться.
Её строгость не означала жесткости. Годы спустя Елена Николаевна поняла, в чём секрет Галины Павловны:
– Она умела держать класс, не повышая голоса, и даже при открытых дверях в коридор никому не мешала. Однажды я подменяла Галину Павловну в её классе. И поразилась, насколько дети были организованны. На математике они самостоятельно решали задачу разными способами, на русском – свободно рассказывали правила при написании текстов. И даже на школьном мероприятии могли выступить без учителя. Особенно запомнилась одна девочка, кажется, Таня: всё сама придумывала и танцевала. Вот что значит учитель: не просто выучила, а воспитала характер… И ещё я всегда поражаюсь: обычно в памяти выпускников остаются только старшие классы… но Галина Павловна доказала обратное: её выпускники, уже взрослые люди, приглашают её на встречи, не забывают. Если бы она была для них только строгой – разве б помнили? У неё всё было в сочетании.
Галина Павловна и выпуск 1981 года. Та самая артистка – Таня Леонтьева (шестая слева в верхнем ряду). Ханты-Мансийск, школа №3. 1981 год.
Из личного архива Галины Пернай
Перенять эту методику Елена Николаевна не успела: Галина Павловна ушла из школы раньше. Тогда они и не знали, что их главное сотрудничество ещё впереди. И встретились уже через несколько лет, когда Галина Павловна работала методистом по аттестации в Институте развития образования.
– Я раздумывала, стоит ли мне в аттестацию углубляться, осилю ли, — улыбается Елена Николаевна. – Позвонила ей, чтобы посоветоваться. Но она успокоила: «Не переживай, я тебе помогу». И это обещание определило нашу совместную работу почти на два десятилетия. Она по-прежнему требовала к себе внимания, держала дисциплину, но делала это в ровном, уверенном темпе.
Та самая «скала» стала для Елены Николаевны надёжным методическим плечом. Их сотрудничество держалось не на страхе и не на административном ресурсе, а на знании, которое Галина Павловна вынесла из своих школьных будней: учитель не должен заискивать ни перед детьми, ни перед проверками и аттестацией.
– В педучилище нам твердили: надо не оценить, а помочь человеку раскрыться, – говорит она сама. – Этому принципу я следовала всю жизнь. И в аттестации он работал так же, как в первом классе.
Рабочие будни – это когда телефон не умолкает. Галина Павловна в кабинете, между звонком в департамент и звонком домой. Успевает всё. Ханты-Мансийск, Институт развития образования, 2001–2002 годы.
Из личного архива Галины Пернай
На коленке – в цифровую эпоху
Когда в начале двухтысячных в России начали формировать новую систему аттестации педагогов, Москва задавала лишь общие рамки. «Сверху» спускались приказы и положения, регламентирующие деятельность аттестации. А детали: сам алгоритм, критерии оценки, методические ориентиры – ложились на плечи регионов.
Людмила Павловна Першина, с 1996 года курировавшая аттестацию в Нефтеюганском районе, вспоминает:
– Флагманом проекта стала начальник отдела аттестации Департамента образования и молодежной политики ХМАО-Югры Людмила Волкова. А методическую часть курировал Институт развития образования – его представляла Галина Пернай. Это креативная, образованная пара, всегда готовая прийти на помощь. Мы на местах тесно взаимодействовали с ними обеими.
Большой стол, деловые люди, на кону чья-то карьера и детские судьбы. 2006 год, заседание аттестационной комиссии Департамента образования ХМАО – Югры. Между ними – специалисты с территорий, которые знают: здесь не заседают, здесь решают. Первая слева – Галина Павловна Пернай, первая справа – Людмила Павловна Волкова.
Из личного архива Галины Пернай
Главная беда тех лет: учителя пугались бюрократических формулировок сильнее, чем бузотёров в классе. Особенно в отдалённых посёлках, где до интернета приходилось добираться на перекладных.
– В 2002 году, когда я пришла в комитет, процедура аттестации уже сложилась, – продолжает Елена Кагожка. – Педагогу нужно было «попотеть», чтобы подтвердить свою квалификационную категорию. И за годы нашей совместной работы процедура менялась раз пять, вслед за федеральными требованиями. Но подход всегда оставался неизменным: сделать понятным для учителя.
Чтобы достучаться до каждого, даже самого отдалённого посёлка, требовалась чёткая система. Пернай вместе с Волковой такую систему создали. Они собрали вокруг себя единомышленников: специалистов окружного департамента, экспертов из районов, курировавших вопросы аттестации.
– При своей скромной должности секретаря комиссии Галина Павловна была настоящим «мозгом» всей системы: переводила язык законов на язык реального дела. И методическую группу подбирала тщательно: брала только толковых, проверенных специалистов, – поясняет Елена Кагожка. – Она с нами всеми советовалась, не принимала решений одна.
Нефтеюганский район, 2005 год. Семинар в разгаре. Их называют «четвёрка», потому что вместе они могут свернуть аттестационные горы. Слева направо: Елена Кагожка, Людмила Першина, Людмила Волкова, Галина Пернай.
Из личного архива Галины Пернай
Людмила Першина уточняет, как быстро и чётко была выстроена коммуникация:
– Галина Павловна всегда подсказывала, спорные моменты разъясняла. Новинки от Минобразования доводила до нас через лекции и семинары. А главное – выстроила систему кураторов в каждом районе.
Они были её руками на местах. Она научила их задавать правильные вопросы, готовить документы так, чтобы к моменту сдачи папка была идеальной.
– У неё всегда была горячая линия, – вдруг добавляет Елена Кагожка. – Дозвониться было очень тяжело, потому что весь округ к ней обращался. Каждый день её голос в трубке спокойно объяснял, как собрать документы, как преодолеть страх.
Эта работа проводилась на фоне стремительных технологических изменений. В 2010-м в Москве уже вовсю вводили дистанционную защиту проектов, а школы Югры совсем не были к этому готовы.
– Для учителей из глухих посёлков это становилось серьёзным испытанием. Защищаться по новым стандартам, когда ты впервые видишь компьютер, – задача почти непосильная, – замечает Галина Павловна. – Я и сама, когда начинала осваивать цифровую грамотность, училась «на коленке»: после работы со мной занималась моя бывшая ученица Елена Хопёрская. Одной ногой мы стояли в прошлом, где были папки, отчёты, поездки по зимникам. А другой уже наступали в будущее, которое никто не понимал.
Аттестация уже тогда, в двухтысячных, начинала ориентироваться на технологию и уходить от человека, а Галина Павловна пыталась это удержать.
Рабочий кабинет, телефонная трубка прижата плечом к уху, пальцы уже набирают следующий номер. Галина Павловна между «алло» и «до свидания». Институт развития образования, вторая половина дня, голос чуть охрип, но улыбка в нём всё равно слышна.
Из личного архива Галины Пернай
Приказ – в понятный алгоритм
Система аттестации в Югре выстраивалась постепенно, шаг за шагом. Очень много ездили по стране, изучали практики других регионов: Москва, Санкт-Петербург, Калининград, Великий Новгород, Вологда, Екатеринбург, Челябинск … Впитывали лучшее, отдельные моменты адаптировали под свои условия и нарабатывали свой опыт.
– Специалисты Департамента образования разрабатывали законодательную базу. Затем вместе с командой методистов готовили и издавали сборники нормативных и методических материалов по аттестации, – рассказывает Галина Павловна. – Это были не абстрактные инструкции, а понятные руководства для ежедневной работы. Их создавали в помощь аттестационным комиссиям, экспертам, руководителям школ и самим учителям.
Север для них не в новинку. Пернай (вторая слева), Кагожка (третья слева) и Першина (вторая справа) опыт коллег изучают дотошно, будто это их личный вызов. Санкт-Петербург, 2012 год.
Из личного архива Елены Кагожки
– Мы были в Челябинске: у них очень сильное направление по аттестации, – Елена Кагожка перелистывает методичку. – Всё посмотрели. Затем Пернай и Волкова сели и проговорили вслух, что из увиденного можно внедрить у нас в Югре. Долго обдумывали… И так было всегда: когда сомневались, Волкова задавала вопросы напрямую в Москву, добивалась ясности от министерства. Пернай тут же раскладывала ответы по полочкам, а мы, эксперты с территорий, ей помогали.
Создание сборников стало важным направлением общей деятельности. В их основу легли лучшие практики, которые адаптировали и собрали в Югре.
– Людмила Павловна Першина из опыта своего района привозила ценные методические находки. У них в Нефтеюганске был учитель информатики Михаил Борисович Грошев, который затем работал в департаменте. Очень грамотный специалист, – продолжает Елена Николаевна. – Он написал компьютерную программу «Стимул» для определения социально-профессионального статуса педагога, которая прошла апробацию в Нефтеюганске и районе. Затем её утвердили на заседании аттестационной комиссии при департаменте образования Югры и распространили по всем муниципалитетам.
Иногда в этой работе проступали живые, почти домашние детали. Перебирая старые флешки, Елена Николаевна наткнулась на фотографии, сделанные во время семинара по аттестации для педагогических работников Нефтеюганского района, который проходил в центре дополнительного образования в Пойковском.
Они умеют быть разными. Утром – папки с документами. В обед – примерка шляп, как в детстве у бабушкиного трюмо. Просто напоминание: за любым «экспертом» стоит живой человек, который умеет смеяться до слёз. Людмила Волкова, Галина Пернай, Елена Кагожка. Нефтеюганский район, 2010.
Из личного архива Елены Кагожки
– На семинаре педагог представила мастер-класс по изготовлению шляп из подручных материалов. Красивые такие, с полями! – оживляется Елена Николаевна. – И перед нами она не просто отчитывалась. Она показывала себя, свою работу, свою гордость. И рассказывала: какие направления, какие задачи, какие цели у центра, какой педсостав, сколько специалистов с категориями, какой объём курсов прошли, у кого есть звания. Такой формат живой презентации – не отчёт, а рассказ о своей гордости – мы тоже тиражировали.
Методические пособия лежали на столах учителей всего региона. Они работали, когда экспертов не было рядом. Благодаря им специалист из глухой деревни защищался на равных с гимназическим педагогом.
– В этих сборниках было всё: как анализ урока делать, как творческий отчёт написать, как проект защитить, как мультимедийный урок подготовить, – перечисляет Елена Николаевна. – У меня эти пособия до сих пор сохранились. Я иногда возвращаюсь к ним, когда нужно что-то подсказать учителю.
По зимникам – к учителям
Пока школы Югры не были компьютеризированы, ей приходилось колесить по округу. Вместе с коллегами они выезжали в самые труднодоступные уголки.
– У нас Ханты-Мансийский район очень тяжёлый по транспортной схеме, – Елена Кагожка оживляется. – Дорог нормальных нет. Осенью и весной туда не пробраться было: распутица. Поэтому старались добираться по зимникам. Галина Павловна приезжала в Луговской, в Сибирский, в Горноправдинск. Собирались учителя из близлежащих школ. Я составляла график, и мы проводили семинары.
Начало 2000-х, ледяной городок в Горноправдинске. Мороз щиплет щёки, а настроение рабочее. Командировка, а кажется – маленькое зимнее приключение. Галина Пернай и Елена Кагожка на фоне сказки, вырубленной из льда.
Из личного архива Галины Пернай
Беседу она начинала с нормативной базы, чтобы педагог знал, на что опираться. Но, если что-то объясняла, сразу переходила к документам: статья такая-то, пункт такой-то. Юридически она была подкована так, что любой совет могла подтвердить ссылкой на приказ. И всегда давала распечатанные документы: методические рекомендации, которые эксперты совместно разработали.
– Времени на раскачку не было: интернета, который позволял бы проводить онлайн-встречи, тогда ещё не существовало, – объясняет Ирина Кондрашова. – Всё проходило вживую, в переполненных актовых залах сельских школ, с ночёвками, с разбором каждой папки. Если надо, она садилась рядом и системно раскладывала по полочкам: точно так же, как когда-то учила первоклашек писать перьевой ручкой.
Коллеги, которые стали почти родными. Участники семинаров расходятся по гостиницам, а они задерживаются. Обсуждают, делятся впечатления, смеются... Першина, Пернай, Кагожка в Калининграде, 2009 год.
Из личного архива Елены Кагожки.
Если Пернай сказала «хорошо»…
Но доступность не означала мягкости: требования оставались жёсткими. И эту жёсткость педагоги чувствовали сразу.
– Привезешь, бывало, пятнадцать человек на высшую категорию, – рассказывает Людмила Першина. – Галина Павловна сразу посмотрит: «Вот здесь неправильно, вот это уберите. Дорабатывайте: в таком виде – не пройдёт». Она серьёзная очень дама была, и опасались её, конечно. Впрочем, она и сейчас такая.
Но тут же добавляет с теплом: «Приедем, бывало, с трассы – она чаем напоит, расспросит, как семья, как работа. Всегда элегантная, со вкусом одетая, на каблучках, с улыбкой. Я не видела её хмурой ни разу».
У Елены Николаевны хранятся в памяти иллюстрации, которые показывают изнанку этой строгости:
– Учительница из глухого посёлка привезла документы, а там всё «сырое», не по форме. По положению могли возвращать без рассмотрения. А Галина Павловна говорит: «Она триста километров ехала, чтобы я ей сказала: «Не по форме?» И просидела с ней до вечера. Переделывали. А нам потом: «Инструкция инструкцией, но человек важнее».
Эксперт, чьё слово весомо. Аттестационные документы не терпят суеты. Ханты-Мансийск, Институт развития образования, 2000 год.
Из личного архива Елены Кагожки
Людмила Игумнова, которая в эти годы работала директором, раскрывает суть:
– Я знаю: многие тогда паниковали. Казалось, что требования завышенные. Сама подготовка к аттестации всегда была серьёзной, кропотливой работой. Когда учитель готовился на высшую категорию, формировалась целая команда помощников из учеников, коллег, родителей. Но это же не её каприз. Это были утвержденные департаментом образования нормы. Галина Павловна не могла их игнорировать, поэтому требовала.
Её боялись, но при этом к ней ехали за сотни километров, потому что знали: если Пернай сказала «хорошо», значит – дело стоящее.
– Когда у педагога всё хорошо, это ясно сразу, – говорит Галина Павловна. – Без всяких презентаций.
Самая тяжёлая книга в портфеле: не учебник, а сборник. Те самые методички, которые всей командой писали ночами. Год не важен, вес - килограммовый.
Из архива Елены Кагожки
Она ненадолго замолкает, а потом продолжает уже тише:
– Система, конечно, была несовершенная. Я же всё это видела: и публикации «для галочки», и уроки, которые репетировали как спектакли, и учителей, которые выгорали. Поэтому спрашивала жёстко. Не чтобы завалить, а чтобы понять: человек работает или имитирует? Был такой случай конфликтный: одна претендентка предоставила поддельный аттестационный лист. Когда начали проверку, оказалось, что она даже не работала в той школе, которую указала. После этого случая ввели электронный учёт всех документов... Моя строгость – это была защита, чтобы настоящий учитель не потерялся в бумажках. Хотя, конечно, уставала от этого ужасно.
Эту оптику она передала другим. Вот одна из историй.
Разворот сборника 2008 года. Содержание, фамилии, перечень разработчиков. Для постороннего — просто текст. Для учителей Югры — настольная конституция. В соавторстве с теми, кто понимает школу изнутри.
Из личного архива Галины Пернай
Она слушала меня
Насима Имашевна Колбаева, учитель начальных классов из Нижневартовска, готовилась к аттестации в 2012 году, когда в округе ввели новую форму: защита по видеосвязи с комиссией в Ханты-Мансийске.
– У меня была тема «Информационные технологии в современной школе». Я в ней «плавала». И так дрожала, так тряслась! – вспоминает Насима Имашевна. – Ходили слухи, что аттестоваться у Пернай почти невозможно. Говорили, что её «взгляд» даже через видеосвязь чувствуешь, что она отличает «липу» и с ней шутки плохи. Учителя направляли документы в Ханты-Мансийск с замиранием сердца... И представляете, когда я начала выступать, моя презентация не открылась из-за технического сбоя. А по видеосвязи – комиссия в Ханты-Мансийске. Там Пернай, Кондрашова, другие эксперты. Ужас! В тот момент я подумала: «Всё, это конец. Сейчас скажут: «Не готова».
Насима Имашевна задумчиво поправляет очки:
– Мы же тогда компьютеры только осваивали: в школах их ещё не было. Сейчас забавно вспоминать, а тогда… катастрофа. Я читала, засекали время, они слушали. Сказали: «Молодец». И, знаете, я позже поняла: их строгость – она не для того, чтобы унизить. Она для того, чтобы человек сам себе мог сказать: «Я это сделал по-настоящему». Такая форма, конечно, была полезной. Потому что готовишься много, переживаешь, всё систематизируешь. Бесишься, но делаешь… А знаете, работать потом насколько легче? Но это понимание позже приходит… как опыт.
Насима Имашевна получила в итоге высокие баллы за экспертизу, и по округу у неё было первое место.
Эти четвероклассники научили Насиму Имашевну не бояться синего экрана, а она научила их не бояться кнопки «Enter». Выпускной после аттестации. Все справились: и дети, и учитель. Нижневартовск, май 2012.
Из личного архива Насимы Колбаевой
– Это замечательный педагог, – говорит Галина Павловна. – Я это поняла сразу. А баллы… Знаете, за свою жизнь я убедилась: главное не в баллах. Важно, чтобы человек ушёл с чувством, что он может, что у него получится.
Сама Насима Имашевна, возвращаясь в тот день, добавляет:
– Я потом думала: а если бы в комиссии сидели другие люди, которые просто поставили бы галочку «не аттестована из-за технического сбоя»? Ведь формально они были бы правы. Но Галина Павловна слушала не формально. Она слушала меня.
Не дать человеку утонуть
2016-й год. В колледж олимпийского резерва она пришла уже с огромным опытом. И здесь встретила тех, кого система образования обычно не балует вниманием. Боксёры, лыжники, биатлонисты, будущие мастера спорта могли по полгода отсутствовать на сборах, соревнованиях, а потом возвращались. И должны были сдавать отчёты по практике, писать дипломные работы.
Казалось бы, авторитетный эксперт, привыкший спрашивать по максимуму, должен был ставить двойку за двойкой. Но случилось другое.
Те же галстуки, другие времена. Галина Павловна со студентами колледжа олимпийского резерва. Пионерии нет, а игра осталась. Ханты-Мансийск, 2013 год.
Из личного архива Галины Пернай
– У неё в кабинете всегда кто-то сидел, – Людмила Игумнова перебирает в памяти старые истории. – Студенты приходили, советовались, она подсказывала. Спортсмены эти огромные: таджики, дагестанцы – пыхтели над отчётами, а она рядом терпеливо объясняла. Иной раз садилась и писала вместе с ними алгоритм, знакомила с отчетами прошлых лет, чтобы они видели, что от них требуют. Для кого-то это поблажка, а для неё – способ не дать человеку утонуть.
Это был тот же принцип, который работал в аттестации учителей и когда-то в начальной школе. Спортсмены, привыкшие к жёсткому отбору на ринге или лыжне, здесь, перед стопкой методических документов, оказывались беспомощными. Она не требовала от них невозможного. Она становилась для них проводником.
Людмила Владимировна вдруг оживилась:
– Когда мы работали в колледже, я поняла, что она только с виду такая строгая, требовательная, неподкупная. А на самом деле – очень ранимая: переживает, волнуется. Чем дальше узнаю, тем больше хочется с ней общаться.
На своём месте. Председатель Думы ХМАО – Югры Василий Сондыков вручает Галине Павловне грамоту за работу методистом. Примерно 2009 - 2011 годы
Из личного архива Галины Пернай
Стихи вместо отчётов
Коллеги и аттестуемые часто видели её уверенной и непробиваемой. Казалось, она всегда на ступеньку-другую выше: умнее, опытнее, эрудированнее. А присмотришься: всегда улыбалась.
– Требовательность у неё была в меру, – отмечает Татьяна Меркушина. – Она же коммуникабельная, интересная, с ней можно было вести беседы на любые темы. Всегда доброжелательная. В ней есть харизма: притягивает людей. Не помню такого, чтобы была букой.
Но для учителя оторваться от школы – всё равно что потерять опору. Четверть века рядом были дети: их голоса, их глаза, их бесконечные «почему». А в новой работе – документы, отчёты, взрослые серьёзные разговоры.
– Я знаю, что она очень скучала по школе, по детям. Это потом уже, с годами, нашла себя в методической работе. Но сначала было тяжело. Она же человек трепещущий, живой. И вдруг – тишина, – Людмила Игумнова грустно смотрит в сторону. – Учителя со стажем – вообще немного ненормальные: когда уходишь, вокруг образуется вакуум. Но надо бежать, что-то делать. И Галина Павловна тоже когда-то это пережила, так же, как и я. Её поддержали дети, внуки, друзья-коллеги… Они и заполнили пустоту.
Это не просто демонстрация, это парадная сторона советского счастья, и она настоящая. Майский день с мужем Анатолием, детьми Оксаной и Сергеем. Ханты-Мансийск, около 1980 год.
Из личного архива Галины Пернай
И кажется, она всё-таки успела вложить главное не только в тех, кто сидел за партами.
– Я её детей учила, – кивает Татьяна Меркушина. – Сергей рос воспитанным, вежливым, порядочным, умным мальчиком. А потом, уже много лет спустя, я узнала, что он бесплатно консультирует людей по юридическим вопросам, помогает инвалидам. Это ведь тоже её воспитание.
Дочь Галины Павловны, Оксана, кстати, пошла по гуманитарной линии – работает в окружной библиотеке Югры. Как и Галина Павловна, она дотошный в работе профессионал, грамотный, начитанный, очень интересный собеседник.
Татьяна Павловна, знавшая Оксану ещё школьницей, оглядывается назад и удивляется:
– Она была скромная, не выпячивалась. Но в любой момент, когда её спрашивали, отвечала честно, толково, логически выстраивала ответ. На таких, на первый взгляд незаметных, класс и держался в трудную минуту. Доброжелательная, без злопамятности. И это тоже от матери.
Их двое: сын и дочь. И оба – люди, на которых можно положиться.
Ледоход-2012. Говорят, время уносит всё, как вода. Но только не эту семью. Дети уже взрослые, внуки – большие, а Галина Павловна для них всё та же: надёжная, мудрая, родная. Её не сдвинет даже стихия.
Из личного архива Галины Пернай
После выхода на пенсию Галина Павловна не замолчала. Просто сменила интонацию. Коллеги, которые общаются с ней чаще всех, приоткрыли то, что обычно остаётся за кадром.
– Она выкладывает ВКонтакте фото и видео природы Ханты-Мансийска – и подписывает их стихами, – делится Людмила Игумнова. – Иногда чужими, иногда своими.
Ноябрь – это время обнажённости,
Когда зима уже на вираже,
Когда природа чувственно, без скромности
Позирует, как будто в неглиже…
Это её способ говорить, когда слова не умещаются в инструкции.
Ноябрь 2025. Сердечки под фото. А ведь это просто она. Галина Павловна, которую знают, любят и помнят. И сам ноябрь будто отражается в её характере: переменчивый, с лёгкой грустью, без лишних прикрас: обнажённый и настоящий. Такой же, как жизнь
Она просто смотрела на нас
– Галину Павловну мы пригласили на вечер встречи только однажды, в 2025-м, на 40-летие выпуска, – говорит Елена Кулюмова. – Я случайно встретила её на рынке, поговорили, как родные – и я предложила своим. Мы сомневались: всё-таки сорок лет прошло… Но она согласилась. Пришла… правда, больше слушала, чем говорила. Она просто смотрела на нас.
– Наверное, боялась перепутать выпуски: слишком много их было, – добавляет Батющенко. – Но мы помним всё.
Сорок лет назад она учила их ровно писать и быть командой. Теперь они выросли. Но она по-прежнему осталась для них первой учительницей, а они – всё теми же сорока двумя парами пытливых глаз.
Она просто смотрела на них. Этого всегда было достаточно.
Вечер встречи-2025. Сорок лет спустя. И смеются так, будто школьная перемена только что закончилась. Стоит Елена Кулюмова. Сидят слева направо: Татьяна Меркушина, Галина Пернай, Людмила Игумнова, Елена Батющенко.
Такую фотографию хранят все их архивы
***
Этого разговора не получилось бы без Галины Павловны Пернай, которая разрешила мне войти в свою жизнь. И без тех, кто отозвался: Елены Батющенко, Елены Кагожки, Елены Кулюмовой, Ирины Кондрашовой, Людмилы Игумновой, Людмилы Першиной, Насимы Колбаевой и Татьяны Меркушиной. Спасибо вам за истории, за фотографии, за память.
Достаточно было взгляда
История учителя, который не боится быть собойКогда я писала Я ведь не сразу стала Галиной Павловной
Людмила Владимировна Игумнова стала первой, к кому я обратилась. Она знает Галину Павловну дольше всех: больше сорока лет.
– В 1980-м я, начинающая учительница, пришла в третью школу Ханты-Мансийска, и мне дали классное руководство в шестом «А», – вспоминает Людмила Владимировна. – Класс был сложный. А Галина Павловна, которая вела их в начальном звене, подсказала: «Подружись вот с этой девочкой – и тогда справишься». И назвала конкретную фамилию. Сработало безошибочно: одна верная зацепка – и молодой педагог получил ключ к целому классу.
Сама Галина Павловна о секретах воспитания говорит просто:
– Я никогда не кричала. Если надо было приструнить, достаточно было взгляда. И ещё: никогда не называла учеников по фамилии. Только по имени.
1976-й. Только из института. Та самая Галина Павловна, которая ещё не знает, что станет главным именем в этой истории. Её платье с воротником – диагноз эпохе.
Из личного архива Галины Пернай
Людмила Игумнова дополняет эту мысль примером, который помнит сорок лет:
– Я всегда рассказываю эту историю. Олег Григорьев. Его, к сожалению, уже нет в живых: он погиб в Чечне. Я пришла после института, неопытная. У нас директор строгий. В классе надо было сделать уборку, а дети сбежали. Беру швабру, начинаю мыть пол. Открывается дверь, заглядывает Олег: «Людмила Владимировна, Вы что уборку делаете?» Я говорю: «Так вы сбежали, что мне остаётся? Меня же заругают». Он молча берёт всю эту атрибутику и всё убирает сам. А потом говорит: «Завтра разберёмся». Понимаете, учился он так себе, но по человеческим качествам трудно было найти равных... Такими я их и запомнила: ребятишками из класса Галины Павловны.
А какой она была сама?
Татьяна Павловна Меркушина, которая много лет проработала с Галиной Павловной в одной школе, отмечает:
– Она была справедливая, честная, порядочная... Если чем-то недовольна – пожалуйста, встала, сказала в глаза. Прямота – это у неё хорошая черта, хотя для многих неудобная.Галина Павловна, услышав вопрос, надолго замолкает, а потом тихо отвечает:
– Знаете, я ведь тоже не сразу стала той «Галиной Павловной», которую помнят. Первые годы я страшно боялась: вдруг не справлюсь, вдруг дети не примут, вдруг родители не поверят. Однажды после урока пришла домой и расплакалась: мне казалось, что я всё делаю не так. А наутро внутренне собралась – и продолжила. Нельзя было останавливаться.
Выпускной-1983. Взрослые пытаются быть серьёзными, но глаза выдают: отпускают детей в большую жизнь.
Верхний ряд, в центре – Галина Павловна Пернай, окружённая теми, кого вела несколько лет. Четвёртый слева вверху – Олег Григорьев, третья справа в среднем – Елена Кулюмова, первая справа там же – Елена Батющенко. Нижний ряд, учителя слева направо: Татьяна Павловна Меркушина, Людмила Владимировна Игумнова, директор Анна Ивановна Иванова, физрук Геннадий Михайлович Чусовитин.
Из личного архива Елены Кулюмовой
А она с нами играла, даже когда учила
Слова Людмилы Владимировны оживают, когда говорят сами дети. Одноклассницы Олега – две Елены, Батющенко и Кулюмова, – 1975 год.
– Самый первый день в школе помню очень хорошо. Я так радовалась, потому что хотела туда ещё с шести лет, – начинает Елена Батющенко. – Мой старший брат учился у Галины Павловны, и я тоже мечтала к ней попасть. И вот наконец-то!
– Нас было 42 человека, – подхватывает Елена Кулюмова. – Мы жили все в одном микрорайоне, за магазином тайга была – обычная жизнь северной провинции. А в классе... Готовились к смотру – она рядом. Танец «Чунга-Чанга» придумывали – она подсказывала, направляла. Урок музыки сама вела: включала запись мелодии на магнитофоне, затягивала песню, и все подпевали. Никакого инструмента, только её голос и фонограмма.
– Тогда уже вовсю писали шариковыми ручками, но Галина Павловна требовала, чтобы мы не горбились и держали их правильно, не нажимая до хруста в пальцах, – вспоминает Батющенко. – Она много занималась с нами, чтобы почерк был красивее. Руки нам ставила.– И дисциплину при этом держала, – добавляет Кулюмова. – Она могла одним движением бровей утихомирить весь класс... А она ведь совсем молоденькая тогда была: мы же всего второй её выпуск. Она с нами играла, даже когда учила… У неё были длинные волосы, красиво собранные в хвост, озорная улыбка. И мы её не боялись, хотя знали: она требовательная. Могла оставить после уроков тех, у кого не получалось. Терпеливо объясняла заново.
Сейчас будет звонок. 1978-й, тот самый третий класс, который они запомнят навсегда.
Галина Павловна Пернай – нижний ряд, в центре. Третья слева от неё – Елена Кулюмова, первая справа – Елена Батющенко. В среднем ряду первый слева – Олег Григорьев.
Из личного архива Галины Пернай
Но главное, что вынесли оттуда обе, – это умение быть командой.
– Мы до сих пор встречаемся. У нас свой чат… Что запомнилось: если кого-то наказывают, спрашивают, кто это сделал, а он молчит – мог весь класс встать. И это с начальной школы пошло. Это она нас приучила: стоять друг за друга горой, – вторят друг другу две Елены.
Историю этих же ребят спустя несколько лет продолжила Татьяна Павловна Меркушина.
– Когда Людмила Владимировна уходила в декрет, она попросила меня принять тот самый восьмой класс, – размышляет Татьяна Павловна. – И знаете, я сразу поняла, что в начальной школе Галина Павловна сумела заложить в коллективе основы дружбы, взаимопонимания. И они до сих пор собираются каждые пять лет. Четыре десятилетия подряд! Я всё думаю: сколько же силы надо вложить в маленьких людей, чтобы они, уже взрослые, продолжали чувствовать себя одним целым. Сейчас много говорят про эффективность, про технологии... А тогда думали о душе.
Отношения, которые нельзя подвести
Начало 70-х. Ирина часто гостила у бабушки на улице Патриса Лумумбы, в тихом, почти деревенском тогда Ханты-Мансийске. Там она и увидела её впервые.
– Я даже не помню, как именно мы познакомились, – улыбается Ирина Леонидовна Кондрашова. – Просто всегда знала: в доме напротив – Галя. Красивая девушка, с умным взглядом и тяжёлой чёрной волной волос, всегда приветливая.60-е, Ханты-Мансийск. Галя после школы. Никто не знал, что этот снимок станет семейной реликвией. Но для маленькой Ирины её Галя (первая слева в верхнем ряду) навсегда осталась именно такой: вдумчивой и сосредоточенной.
Из личного архива Галины Пернай
А потом Ира пошла в школу, и эта самая Галя оказалась у них на практике. Будущая учительница давала пробные уроки в их классе.
– Школа для ребёнка – это когда туда бегут с радостью. А к ней хотелось бежать, – замечает Ирина Кондрашова.
Позже, когда Ирина училась в третьем классе, Галина Павловна часто заменяла заболевших педагогов. Однажды Ирина снова увидела её у доски.
– Может, я и запомнилась потому, что была временной. Молодых учителей дети всегда любят, – говорит Галина Павловна.
1984 год. Ирина – уже не школьница, а студентка педучилища. В свою бывшую школу она пришла на практику и снова встретила Галину Павловну – теперь уже как старшего наставника.– Она дала мне путёвку в профессию, – продолжает Ирина. – Она удивительно творческая: прекрасно рисовала, была рукодельницей, придумывала интересные праздники. И при этом щедро делилась опытом, а я жадно его вбирала.
Ирины здесь нет. Но этот класс и Галина Павловна с кудрями навсегда остались её первым «живым» уроком. Ханты-Мансийск, школа №3. 1984 год.
Из личного архива Галины Пернай
А если попросить Галину Павловну посмотреть на ту девушку со стороны? Что она видела тогда?
– Знаете, это удивительное чувство – наблюдать, как человек растёт. Ирина всегда была вдумчивой. Когда она пришла ко мне на практику, я сразу поняла: будет толк. Я только направляла, чуть-чуть помогала ей не бояться, а всё остальное она сделала сама. Она была очень творческая, проводила уроки-путешествия… Завораживала своим голосом – и дети отзывались. Её настроение творило волшебство.
Галина Павловна замолкает на мгновение, а потом рассказывает историю, которая объясняет, почему доверие в их паре стало абсолютным.
– Однажды во время моей практики другая студентка вернула методисту ценный диафильм с порванной плёнкой, даже не предупредив об этом. Урок пришлось спасать на ходу. После этого случая я поняла, что такое профессиональная этика. Вещь, которую тебе одолжили, говорит об отношениях, которые нельзя подвести. Тот, кто этого не понимает, в профессии надолго не задержится.
Возможно, именно поэтому в Ирине она сразу разглядела того, на кого можно положиться.… Их совместная работа не прерывалась никогда. Много лет они трудились в окружном Институте развития образования, являлись членами экспертной комиссии при аттестации педагогов округа. Вместе ездили в Москву, осваивали новые программы.
Когда слова «Родина» и «учитель» звучат одинаково. Ирина Леонидовна Кондрашова не ведёт урок патриотизма, она проживает его вместе с классом. Ханты-Мансийск, 2020-й.
Из личного архива Ирины Кондрашовой
– Вся моя педагогическая деятельность связана с Галиной Павловной, – признаётся Ирина Леонидовна. – Она научила меня, наверное, самому трудному: видеть в ребёнке личность. Не перегружать его, не давить, не ломать. Я помню, как она рассказывала про одну маму, которая заставляла дочку переписывать работы. А Галина Павловна ей сказала: «Меня устраивают её знания. Дайте ребёнку свободу». Это был урок на всю жизнь.
И, подумав, Ирина добавляет:
– Галина Павловна всегда говорила: «Уважение к ребёнку – это не про мягкость. Важно найти ту грань, где ты и направляешь, и даёшь дышать».
Не сбежала – не узнала
– Когда в 90-е всё рухнуло, многие учителя сменили работу: кто в торговлю, кто на повышение, кто в смежные ведомства. Галина Павловна держалась до последнего, но астма вынудила, – делится Людмила Игумнова. – Да и сама школа стала другой: растерянные дети, озабоченные родители, бесконечные реформы. Нервно стало. Но она не сбежала. Она просто не узнала ту школу, в которую пришла в 70-м.
Галина Павловна ушла из класса. Но не из профессии. Теперь её учениками стали взрослые учителя, которые боялись аттестации так же, как первоклашки боялись первого сентября.– Играть стало не с кем, – пошутила она однажды. – Коты у меня, конечно, умные, но задачку про яблоки не решат.
Но в этой шутке была и правда: уходить из класса она не хотела. Просто не осталось сил сопротивляться.
Именно здесь, в методическом кабинете, открылось то, что не всегда видно из-за парты: за любым приказом она видела людей, которые робеют, сомневаются и очень нуждаются в том, чтобы им просто и честно сказали: «У тебя получится».
Кот Мурзик решил: в школу сегодня идёт он. Запутался в лямках рюкзака у двери. Ханты-Мансийск, 2025 год.
Из личного архива Галины Пернай
Строгую – разве б помнили?
Когда Елене Николаевне Кагожке в комитете по образованию Администрации Ханты-Мансийского района предложили курировать аттестацию учителей, ей стало страшно.
– Чтобы оценивать работу педагога, ты сам должен очень хорошо владеть методикой и знать нормативную базу, – признаётся она. – А у меня был только двенадцатилетний опыт работы в третьей школе, куда я пришла в 1987 году пионервожатой. Галина Павловна уже тогда была опытным учителем начальных классов. Она участвовала во всех городских и окружных мероприятиях, давала открытые уроки и была наставником для многих, включая меня. Мне она казалась настоящей «скалой». Если честно, я её тогда побаивалась.
Сама Галина Павловна только отмахнулась:
– Какая «скала»? Я просто делала свою работу. И очень боялась ошибиться.
Её строгость не означала жесткости. Годы спустя Елена Николаевна поняла, в чём секрет Галины Павловны:– Она умела держать класс, не повышая голоса, и даже при открытых дверях в коридор никому не мешала. Однажды я подменяла Галину Павловну в её классе. И поразилась, насколько дети были организованны. На математике они самостоятельно решали задачу разными способами, на русском – свободно рассказывали правила при написании текстов. И даже на школьном мероприятии могли выступить без учителя. Особенно запомнилась одна девочка, кажется, Таня: всё сама придумывала и танцевала. Вот что значит учитель: не просто выучила, а воспитала характер… И ещё я всегда поражаюсь: обычно в памяти выпускников остаются только старшие классы… но Галина Павловна доказала обратное: её выпускники, уже взрослые люди, приглашают её на встречи, не забывают. Если бы она была для них только строгой – разве б помнили? У неё всё было в сочетании.
Галина Павловна и выпуск 1981 года. Та самая артистка – Таня Леонтьева (шестая слева в верхнем ряду). Ханты-Мансийск, школа №3. 1981 год.
Из личного архива Галины Пернай
Перенять эту методику Елена Николаевна не успела: Галина Павловна ушла из школы раньше. Тогда они и не знали, что их главное сотрудничество ещё впереди. И встретились уже через несколько лет, когда Галина Павловна работала методистом по аттестации в Институте развития образования.
– Я раздумывала, стоит ли мне в аттестацию углубляться, осилю ли, — улыбается Елена Николаевна. – Позвонила ей, чтобы посоветоваться. Но она успокоила: «Не переживай, я тебе помогу». И это обещание определило нашу совместную работу почти на два десятилетия. Она по-прежнему требовала к себе внимания, держала дисциплину, но делала это в ровном, уверенном темпе.
Та самая «скала» стала для Елены Николаевны надёжным методическим плечом. Их сотрудничество держалось не на страхе и не на административном ресурсе, а на знании, которое Галина Павловна вынесла из своих школьных будней: учитель не должен заискивать ни перед детьми, ни перед проверками и аттестацией.– В педучилище нам твердили: надо не оценить, а помочь человеку раскрыться, – говорит она сама. – Этому принципу я следовала всю жизнь. И в аттестации он работал так же, как в первом классе.
Рабочие будни – это когда телефон не умолкает. Галина Павловна в кабинете, между звонком в департамент и звонком домой. Успевает всё. Ханты-Мансийск, Институт развития образования, 2001–2002 годы.
Из личного архива Галины Пернай
На коленке – в цифровую эпоху
Когда в начале двухтысячных в России начали формировать новую систему аттестации педагогов, Москва задавала лишь общие рамки. «Сверху» спускались приказы и положения, регламентирующие деятельность аттестации. А детали: сам алгоритм, критерии оценки, методические ориентиры – ложились на плечи регионов.
Людмила Павловна Першина, с 1996 года курировавшая аттестацию в Нефтеюганском районе, вспоминает:– Флагманом проекта стала начальник отдела аттестации Департамента образования и молодежной политики ХМАО-Югры Людмила Волкова. А методическую часть курировал Институт развития образования – его представляла Галина Пернай. Это креативная, образованная пара, всегда готовая прийти на помощь. Мы на местах тесно взаимодействовали с ними обеими.
Большой стол, деловые люди, на кону чья-то карьера и детские судьбы. 2006 год, заседание аттестационной комиссии Департамента образования ХМАО – Югры. Между ними – специалисты с территорий, которые знают: здесь не заседают, здесь решают. Первая слева – Галина Павловна Пернай, первая справа – Людмила Павловна Волкова.
Из личного архива Галины Пернай
Главная беда тех лет: учителя пугались бюрократических формулировок сильнее, чем бузотёров в классе. Особенно в отдалённых посёлках, где до интернета приходилось добираться на перекладных.
– В 2002 году, когда я пришла в комитет, процедура аттестации уже сложилась, – продолжает Елена Кагожка. – Педагогу нужно было «попотеть», чтобы подтвердить свою квалификационную категорию. И за годы нашей совместной работы процедура менялась раз пять, вслед за федеральными требованиями. Но подход всегда оставался неизменным: сделать понятным для учителя.
Чтобы достучаться до каждого, даже самого отдалённого посёлка, требовалась чёткая система. Пернай вместе с Волковой такую систему создали. Они собрали вокруг себя единомышленников: специалистов окружного департамента, экспертов из районов, курировавших вопросы аттестации.– При своей скромной должности секретаря комиссии Галина Павловна была настоящим «мозгом» всей системы: переводила язык законов на язык реального дела. И методическую группу подбирала тщательно: брала только толковых, проверенных специалистов, – поясняет Елена Кагожка. – Она с нами всеми советовалась, не принимала решений одна.
Нефтеюганский район, 2005 год. Семинар в разгаре. Их называют «четвёрка», потому что вместе они могут свернуть аттестационные горы. Слева направо: Елена Кагожка, Людмила Першина, Людмила Волкова, Галина Пернай.
Из личного архива Галины Пернай
Людмила Першина уточняет, как быстро и чётко была выстроена коммуникация:
– Галина Павловна всегда подсказывала, спорные моменты разъясняла. Новинки от Минобразования доводила до нас через лекции и семинары. А главное – выстроила систему кураторов в каждом районе.
Они были её руками на местах. Она научила их задавать правильные вопросы, готовить документы так, чтобы к моменту сдачи папка была идеальной.
– У неё всегда была горячая линия, – вдруг добавляет Елена Кагожка. – Дозвониться было очень тяжело, потому что весь округ к ней обращался. Каждый день её голос в трубке спокойно объяснял, как собрать документы, как преодолеть страх.
Эта работа проводилась на фоне стремительных технологических изменений. В 2010-м в Москве уже вовсю вводили дистанционную защиту проектов, а школы Югры совсем не были к этому готовы.
– Для учителей из глухих посёлков это становилось серьёзным испытанием. Защищаться по новым стандартам, когда ты впервые видишь компьютер, – задача почти непосильная, – замечает Галина Павловна. – Я и сама, когда начинала осваивать цифровую грамотность, училась «на коленке»: после работы со мной занималась моя бывшая ученица Елена Хопёрская. Одной ногой мы стояли в прошлом, где были папки, отчёты, поездки по зимникам. А другой уже наступали в будущее, которое никто не понимал.Аттестация уже тогда, в двухтысячных, начинала ориентироваться на технологию и уходить от человека, а Галина Павловна пыталась это удержать.
Рабочий кабинет, телефонная трубка прижата плечом к уху, пальцы уже набирают следующий номер. Галина Павловна между «алло» и «до свидания». Институт развития образования, вторая половина дня, голос чуть охрип, но улыбка в нём всё равно слышна.
Из личного архива Галины Пернай
Приказ – в понятный алгоритм
Система аттестации в Югре выстраивалась постепенно, шаг за шагом. Очень много ездили по стране, изучали практики других регионов: Москва, Санкт-Петербург, Калининград, Великий Новгород, Вологда, Екатеринбург, Челябинск … Впитывали лучшее, отдельные моменты адаптировали под свои условия и нарабатывали свой опыт.
– Специалисты Департамента образования разрабатывали законодательную базу. Затем вместе с командой методистов готовили и издавали сборники нормативных и методических материалов по аттестации, – рассказывает Галина Павловна. – Это были не абстрактные инструкции, а понятные руководства для ежедневной работы. Их создавали в помощь аттестационным комиссиям, экспертам, руководителям школ и самим учителям.Север для них не в новинку. Пернай (вторая слева), Кагожка (третья слева) и Першина (вторая справа) опыт коллег изучают дотошно, будто это их личный вызов. Санкт-Петербург, 2012 год.
Из личного архива Елены Кагожки
– Мы были в Челябинске: у них очень сильное направление по аттестации, – Елена Кагожка перелистывает методичку. – Всё посмотрели. Затем Пернай и Волкова сели и проговорили вслух, что из увиденного можно внедрить у нас в Югре. Долго обдумывали… И так было всегда: когда сомневались, Волкова задавала вопросы напрямую в Москву, добивалась ясности от министерства. Пернай тут же раскладывала ответы по полочкам, а мы, эксперты с территорий, ей помогали.
Создание сборников стало важным направлением общей деятельности. В их основу легли лучшие практики, которые адаптировали и собрали в Югре.– Людмила Павловна Першина из опыта своего района привозила ценные методические находки. У них в Нефтеюганске был учитель информатики Михаил Борисович Грошев, который затем работал в департаменте. Очень грамотный специалист, – продолжает Елена Николаевна. – Он написал компьютерную программу «Стимул» для определения социально-профессионального статуса педагога, которая прошла апробацию в Нефтеюганске и районе. Затем её утвердили на заседании аттестационной комиссии при департаменте образования Югры и распространили по всем муниципалитетам.
Иногда в этой работе проступали живые, почти домашние детали. Перебирая старые флешки, Елена Николаевна наткнулась на фотографии, сделанные во время семинара по аттестации для педагогических работников Нефтеюганского района, который проходил в центре дополнительного образования в Пойковском.
Они умеют быть разными. Утром – папки с документами. В обед – примерка шляп, как в детстве у бабушкиного трюмо. Просто напоминание: за любым «экспертом» стоит живой человек, который умеет смеяться до слёз. Людмила Волкова, Галина Пернай, Елена Кагожка. Нефтеюганский район, 2010.Из личного архива Елены Кагожки
– На семинаре педагог представила мастер-класс по изготовлению шляп из подручных материалов. Красивые такие, с полями! – оживляется Елена Николаевна. – И перед нами она не просто отчитывалась. Она показывала себя, свою работу, свою гордость. И рассказывала: какие направления, какие задачи, какие цели у центра, какой педсостав, сколько специалистов с категориями, какой объём курсов прошли, у кого есть звания. Такой формат живой презентации – не отчёт, а рассказ о своей гордости – мы тоже тиражировали.
Методические пособия лежали на столах учителей всего региона. Они работали, когда экспертов не было рядом. Благодаря им специалист из глухой деревни защищался на равных с гимназическим педагогом.
– В этих сборниках было всё: как анализ урока делать, как творческий отчёт написать, как проект защитить, как мультимедийный урок подготовить, – перечисляет Елена Николаевна. – У меня эти пособия до сих пор сохранились. Я иногда возвращаюсь к ним, когда нужно что-то подсказать учителю.
По зимникам – к учителям
Пока школы Югры не были компьютеризированы, ей приходилось колесить по округу. Вместе с коллегами они выезжали в самые труднодоступные уголки.
– У нас Ханты-Мансийский район очень тяжёлый по транспортной схеме, – Елена Кагожка оживляется. – Дорог нормальных нет. Осенью и весной туда не пробраться было: распутица. Поэтому старались добираться по зимникам. Галина Павловна приезжала в Луговской, в Сибирский, в Горноправдинск. Собирались учителя из близлежащих школ. Я составляла график, и мы проводили семинары.Начало 2000-х, ледяной городок в Горноправдинске. Мороз щиплет щёки, а настроение рабочее. Командировка, а кажется – маленькое зимнее приключение. Галина Пернай и Елена Кагожка на фоне сказки, вырубленной из льда.
Из личного архива Галины Пернай
Беседу она начинала с нормативной базы, чтобы педагог знал, на что опираться. Но, если что-то объясняла, сразу переходила к документам: статья такая-то, пункт такой-то. Юридически она была подкована так, что любой совет могла подтвердить ссылкой на приказ. И всегда давала распечатанные документы: методические рекомендации, которые эксперты совместно разработали.
– Времени на раскачку не было: интернета, который позволял бы проводить онлайн-встречи, тогда ещё не существовало, – объясняет Ирина Кондрашова. – Всё проходило вживую, в переполненных актовых залах сельских школ, с ночёвками, с разбором каждой папки. Если надо, она садилась рядом и системно раскладывала по полочкам: точно так же, как когда-то учила первоклашек писать перьевой ручкой.Коллеги, которые стали почти родными. Участники семинаров расходятся по гостиницам, а они задерживаются. Обсуждают, делятся впечатления, смеются... Першина, Пернай, Кагожка в Калининграде, 2009 год.
Из личного архива Елены Кагожки.
Если Пернай сказала «хорошо»…
Но доступность не означала мягкости: требования оставались жёсткими. И эту жёсткость педагоги чувствовали сразу.
– Привезешь, бывало, пятнадцать человек на высшую категорию, – рассказывает Людмила Першина. – Галина Павловна сразу посмотрит: «Вот здесь неправильно, вот это уберите. Дорабатывайте: в таком виде – не пройдёт». Она серьёзная очень дама была, и опасались её, конечно. Впрочем, она и сейчас такая.
Но тут же добавляет с теплом: «Приедем, бывало, с трассы – она чаем напоит, расспросит, как семья, как работа. Всегда элегантная, со вкусом одетая, на каблучках, с улыбкой. Я не видела её хмурой ни разу».
У Елены Николаевны хранятся в памяти иллюстрации, которые показывают изнанку этой строгости: – Учительница из глухого посёлка привезла документы, а там всё «сырое», не по форме. По положению могли возвращать без рассмотрения. А Галина Павловна говорит: «Она триста километров ехала, чтобы я ей сказала: «Не по форме?» И просидела с ней до вечера. Переделывали. А нам потом: «Инструкция инструкцией, но человек важнее».
Эксперт, чьё слово весомо. Аттестационные документы не терпят суеты. Ханты-Мансийск, Институт развития образования, 2000 год.
Из личного архива Елены Кагожки
Людмила Игумнова, которая в эти годы работала директором, раскрывает суть:
– Я знаю: многие тогда паниковали. Казалось, что требования завышенные. Сама подготовка к аттестации всегда была серьёзной, кропотливой работой. Когда учитель готовился на высшую категорию, формировалась целая команда помощников из учеников, коллег, родителей. Но это же не её каприз. Это были утвержденные департаментом образования нормы. Галина Павловна не могла их игнорировать, поэтому требовала.
Её боялись, но при этом к ней ехали за сотни километров, потому что знали: если Пернай сказала «хорошо», значит – дело стоящее.– Когда у педагога всё хорошо, это ясно сразу, – говорит Галина Павловна. – Без всяких презентаций.
Самая тяжёлая книга в портфеле: не учебник, а сборник. Те самые методички, которые всей командой писали ночами. Год не важен, вес - килограммовый.
Из архива Елены Кагожки
Она ненадолго замолкает, а потом продолжает уже тише:
– Система, конечно, была несовершенная. Я же всё это видела: и публикации «для галочки», и уроки, которые репетировали как спектакли, и учителей, которые выгорали. Поэтому спрашивала жёстко. Не чтобы завалить, а чтобы понять: человек работает или имитирует? Был такой случай конфликтный: одна претендентка предоставила поддельный аттестационный лист. Когда начали проверку, оказалось, что она даже не работала в той школе, которую указала. После этого случая ввели электронный учёт всех документов... Моя строгость – это была защита, чтобы настоящий учитель не потерялся в бумажках. Хотя, конечно, уставала от этого ужасно.
Эту оптику она передала другим. Вот одна из историй.Разворот сборника 2008 года. Содержание, фамилии, перечень разработчиков. Для постороннего — просто текст. Для учителей Югры — настольная конституция. В соавторстве с теми, кто понимает школу изнутри.
Из личного архива Галины Пернай
Она слушала меня
Насима Имашевна Колбаева, учитель начальных классов из Нижневартовска, готовилась к аттестации в 2012 году, когда в округе ввели новую форму: защита по видеосвязи с комиссией в Ханты-Мансийске.
– У меня была тема «Информационные технологии в современной школе». Я в ней «плавала». И так дрожала, так тряслась! – вспоминает Насима Имашевна. – Ходили слухи, что аттестоваться у Пернай почти невозможно. Говорили, что её «взгляд» даже через видеосвязь чувствуешь, что она отличает «липу» и с ней шутки плохи. Учителя направляли документы в Ханты-Мансийск с замиранием сердца... И представляете, когда я начала выступать, моя презентация не открылась из-за технического сбоя. А по видеосвязи – комиссия в Ханты-Мансийске. Там Пернай, Кондрашова, другие эксперты. Ужас! В тот момент я подумала: «Всё, это конец. Сейчас скажут: «Не готова».
Насима Имашевна задумчиво поправляет очки:
– Мы же тогда компьютеры только осваивали: в школах их ещё не было. Сейчас забавно вспоминать, а тогда… катастрофа. Я читала, засекали время, они слушали. Сказали: «Молодец». И, знаете, я позже поняла: их строгость – она не для того, чтобы унизить. Она для того, чтобы человек сам себе мог сказать: «Я это сделал по-настоящему». Такая форма, конечно, была полезной. Потому что готовишься много, переживаешь, всё систематизируешь. Бесишься, но делаешь… А знаете, работать потом насколько легче? Но это понимание позже приходит… как опыт.Насима Имашевна получила в итоге высокие баллы за экспертизу, и по округу у неё было первое место.
Эти четвероклассники научили Насиму Имашевну не бояться синего экрана, а она научила их не бояться кнопки «Enter». Выпускной после аттестации. Все справились: и дети, и учитель. Нижневартовск, май 2012.
Из личного архива Насимы Колбаевой
– Это замечательный педагог, – говорит Галина Павловна. – Я это поняла сразу. А баллы… Знаете, за свою жизнь я убедилась: главное не в баллах. Важно, чтобы человек ушёл с чувством, что он может, что у него получится.
Сама Насима Имашевна, возвращаясь в тот день, добавляет:
– Я потом думала: а если бы в комиссии сидели другие люди, которые просто поставили бы галочку «не аттестована из-за технического сбоя»? Ведь формально они были бы правы. Но Галина Павловна слушала не формально. Она слушала меня.
Не дать человеку утонуть2016-й год. В колледж олимпийского резерва она пришла уже с огромным опытом. И здесь встретила тех, кого система образования обычно не балует вниманием. Боксёры, лыжники, биатлонисты, будущие мастера спорта могли по полгода отсутствовать на сборах, соревнованиях, а потом возвращались. И должны были сдавать отчёты по практике, писать дипломные работы.
Казалось бы, авторитетный эксперт, привыкший спрашивать по максимуму, должен был ставить двойку за двойкой. Но случилось другое.
Те же галстуки, другие времена. Галина Павловна со студентами колледжа олимпийского резерва. Пионерии нет, а игра осталась. Ханты-Мансийск, 2013 год.
Из личного архива Галины Пернай
– У неё в кабинете всегда кто-то сидел, – Людмила Игумнова перебирает в памяти старые истории. – Студенты приходили, советовались, она подсказывала. Спортсмены эти огромные: таджики, дагестанцы – пыхтели над отчётами, а она рядом терпеливо объясняла. Иной раз садилась и писала вместе с ними алгоритм, знакомила с отчетами прошлых лет, чтобы они видели, что от них требуют. Для кого-то это поблажка, а для неё – способ не дать человеку утонуть.
Это был тот же принцип, который работал в аттестации учителей и когда-то в начальной школе. Спортсмены, привыкшие к жёсткому отбору на ринге или лыжне, здесь, перед стопкой методических документов, оказывались беспомощными. Она не требовала от них невозможного. Она становилась для них проводником.Людмила Владимировна вдруг оживилась:
– Когда мы работали в колледже, я поняла, что она только с виду такая строгая, требовательная, неподкупная. А на самом деле – очень ранимая: переживает, волнуется. Чем дальше узнаю, тем больше хочется с ней общаться.
На своём месте. Председатель Думы ХМАО – Югры Василий Сондыков вручает Галине Павловне грамоту за работу методистом. Примерно 2009 - 2011 годы
Из личного архива Галины Пернай
Стихи вместо отчётов
Коллеги и аттестуемые часто видели её уверенной и непробиваемой. Казалось, она всегда на ступеньку-другую выше: умнее, опытнее, эрудированнее. А присмотришься: всегда улыбалась.
– Требовательность у неё была в меру, – отмечает Татьяна Меркушина. – Она же коммуникабельная, интересная, с ней можно было вести беседы на любые темы. Всегда доброжелательная. В ней есть харизма: притягивает людей. Не помню такого, чтобы была букой.Но для учителя оторваться от школы – всё равно что потерять опору. Четверть века рядом были дети: их голоса, их глаза, их бесконечные «почему». А в новой работе – документы, отчёты, взрослые серьёзные разговоры.
– Я знаю, что она очень скучала по школе, по детям. Это потом уже, с годами, нашла себя в методической работе. Но сначала было тяжело. Она же человек трепещущий, живой. И вдруг – тишина, – Людмила Игумнова грустно смотрит в сторону. – Учителя со стажем – вообще немного ненормальные: когда уходишь, вокруг образуется вакуум. Но надо бежать, что-то делать. И Галина Павловна тоже когда-то это пережила, так же, как и я. Её поддержали дети, внуки, друзья-коллеги… Они и заполнили пустоту.
Это не просто демонстрация, это парадная сторона советского счастья, и она настоящая. Майский день с мужем Анатолием, детьми Оксаной и Сергеем. Ханты-Мансийск, около 1980 год.
Из личного архива Галины Пернай
И кажется, она всё-таки успела вложить главное не только в тех, кто сидел за партами.
– Я её детей учила, – кивает Татьяна Меркушина. – Сергей рос воспитанным, вежливым, порядочным, умным мальчиком. А потом, уже много лет спустя, я узнала, что он бесплатно консультирует людей по юридическим вопросам, помогает инвалидам. Это ведь тоже её воспитание.Дочь Галины Павловны, Оксана, кстати, пошла по гуманитарной линии – работает в окружной библиотеке Югры. Как и Галина Павловна, она дотошный в работе профессионал, грамотный, начитанный, очень интересный собеседник.
Татьяна Павловна, знавшая Оксану ещё школьницей, оглядывается назад и удивляется:
– Она была скромная, не выпячивалась. Но в любой момент, когда её спрашивали, отвечала честно, толково, логически выстраивала ответ. На таких, на первый взгляд незаметных, класс и держался в трудную минуту. Доброжелательная, без злопамятности. И это тоже от матери.
Их двое: сын и дочь. И оба – люди, на которых можно положиться.
Ледоход-2012. Говорят, время уносит всё, как вода. Но только не эту семью. Дети уже взрослые, внуки – большие, а Галина Павловна для них всё та же: надёжная, мудрая, родная. Её не сдвинет даже стихия.
Из личного архива Галины Пернай
После выхода на пенсию Галина Павловна не замолчала. Просто сменила интонацию. Коллеги, которые общаются с ней чаще всех, приоткрыли то, что обычно остаётся за кадром.
– Она выкладывает ВКонтакте фото и видео природы Ханты-Мансийска – и подписывает их стихами, – делится Людмила Игумнова. – Иногда чужими, иногда своими. Ноябрь – это время обнажённости,
Когда зима уже на вираже,
Когда природа чувственно, без скромности
Позирует, как будто в неглиже…
Это её способ говорить, когда слова не умещаются в инструкции.
Ноябрь 2025. Сердечки под фото. А ведь это просто она. Галина Павловна, которую знают, любят и помнят. И сам ноябрь будто отражается в её характере: переменчивый, с лёгкой грустью, без лишних прикрас: обнажённый и настоящий. Такой же, как жизнь
Она просто смотрела на нас
– Галину Павловну мы пригласили на вечер встречи только однажды, в 2025-м, на 40-летие выпуска, – говорит Елена Кулюмова. – Я случайно встретила её на рынке, поговорили, как родные – и я предложила своим. Мы сомневались: всё-таки сорок лет прошло… Но она согласилась. Пришла… правда, больше слушала, чем говорила. Она просто смотрела на нас.
– Наверное, боялась перепутать выпуски: слишком много их было, – добавляет Батющенко. – Но мы помним всё.
Сорок лет назад она учила их ровно писать и быть командой. Теперь они выросли. Но она по-прежнему осталась для них первой учительницей, а они – всё теми же сорока двумя парами пытливых глаз.Она просто смотрела на них. Этого всегда было достаточно.
Вечер встречи-2025. Сорок лет спустя. И смеются так, будто школьная перемена только что закончилась. Стоит Елена Кулюмова. Сидят слева направо: Татьяна Меркушина, Галина Пернай, Людмила Игумнова, Елена Батющенко.
Такую фотографию хранят все их архивы
***
Этого разговора не получилось бы без Галины Павловны Пернай, которая разрешила мне войти в свою жизнь. И без тех, кто отозвался: Елены Батющенко, Елены Кагожки, Елены Кулюмовой, Ирины Кондрашовой, Людмилы Игумновой, Людмилы Першиной, Насимы Колбаевой и Татьяны Меркушиной. Спасибо вам за истории, за фотографии, за память.
Виктория Пешкова, ЮГРАИНФО
