«Любые технологии сначала рождаются в голове геолога»

Сеноман, валанжин, ачим, бажен, турон — для простого человека звучит как заклинание на неизвестном языке. А вот в профессиональном лексиконе геологов эти слова означают пласты и залежи, отличающиеся глубинами, возрастом и структурой. Там-то и кроются углеводородные богатства страны. Понять геологию без использования этих слов очень сложно.

О том, как обстоят дела на ведущем газодобывающем предприятии страны, чем мешает геологам вода, до каких глубин есть газ и почему без компьютеров в изучении уже не обойтись, рассказал заместитель генерального директора — главный геолог ООО "Газпром добыча Ямбург" Анатолий Меркулов.

Плюс по итогам

— Анатолий Васильевич, на дворе апрель, поэтому первый вопрос — достаточно традиционный для начала беседы. Как выглядят итоги прошлого года в управлении геологии, разработки и лицензирования месторождений (УГРиЛМ)? Если, конечно, они уже подведены…

— Итоги 2014 года, конечно, подведены. И можно поставить себе большой плюс. Основные задачи нашего предприятия мы выполнили, то есть обеспечили заданный уровень добычи. Здесь основная нагрузка легла на наши геологические службы, которые находятся на Ямбургском и Заполярном месторождениях. То есть они выступают в роли своего рода терапевтов, которые следят за состоянием "пациентов" — то есть месторождений. И если надо — "подлечивают". Всего же разных замеров и исследований за 2014 год проведено почти 8000.

А в результате геологоразведочных работ защитили в государственной комиссии по запасам прирост по промышленным категориям около 11 млн тонн условного топлива, выполнив тем самым 103% плана. Также мы открыли новую залежь на Северо-Парусовом месторождении.

Кроме того, в прошлом году геологи совместно с другими подразделениями добыли первую с 1999 года ачимовскую нефть на Ямбургском месторождении. Добыто немного — 21 тонна. Но событие для нас значимое. Это значит, что работы по изучению ачимовских залежей продолжаются, чтобы в дальнейшем мы могли составить технологическую схему разработки.

Также в 2014 году мы завершили второй этап разбуривания валанжинских отложений Ямбургского месторождения. Построено десять новых эксплуатационных скважин, что на одну больше, чем было запланировано. Таковы итоги вкратце.

Люди и скважины

— А как выглядит сегодня структура управления геологии, разработки и лицензирования месторождений на предприятии? Сколько человек в ней работают?

— В Новом Уренгое находится аппарат управления, где трудятся 49 человек. Это своего рода штаб, где производится анализ, выработка дальнейших планов. Также в УГРиЛМ входят две геологические службы, сотрудники которых работают вахтовым методом непосредственно на производственных объектах. Одна служба — на Ямбургском месторождении в составе 101 человека, другая — на Заполярном, в которой 33 человека.

— Кажется, что как-то немного для такого крупного предприятия…

— Если считать, что у нас эксплуатационный фонд чуть больше 3000 скважин (а ещё есть и поисково-разведочные — более 300), то да, кажется, что немного. С другой стороны, все поставленные задачи, как я уже говорил, геологическое управление выполняет.

— Тенденции к увеличению кадрового состава нет?

— Для этого должно быть ощутимое увеличение объёма работ, ввод каких-то значительных мощностей вместе со скважинами. Последний рост штатной численности был при вводе валанжинских УКПГ Заполярки.

— То есть если прирастёт месторождение, скажем, ещё сотней скважин, то один-два новых геолога появятся в управлении?

— Примерно так, да.

Перспективы "ожерелья"

— По поводу новых объёмов и объектов. Известно, что одной из ближайших перспектив для предприятия является освоение целого "ожерелья" небольших месторождений в 100-200 километрах к северу от Ямбурга. Можете рассказать об их изученности и текущем ходе реализации проектов?

— Планами нашего Общества предполагается обустройство десяти перспективных месторождений. Назову их все — Каменномысское-море, Северно-Каменномысское, Семаковское, Чугорьяхинское, Антипаютинское, Обское, Тота-Яхинское и группа Парусовых — Северо-Парусовое, Южно-Парусовое и собственно само Парусовое месторождения. Семь из них находятся в акватории Обской и Тазовской губ. Самое большое по запасам Каменномысское-море: здесь около 500 миллиардов кубометров газа. Работы по нему находятся в самой развитой стадии — в данный момент началось проектирование обустройства. Ещё по одному месторождению также есть проект разработки, а ещё по трём такие проекты будут защищаться в нынешнем году.

В основном всё это сеноманские газовые месторождения. И первоочередная задача — разработка именно сеноманских залежей, эксплуатация которых нам хорошо известна. Но главное осложнение проектов — это вода. То есть там должны использоваться не знакомые нам пока технологии эксплуатации с платформ, нас ждут сложные профили скважин из-за ограничений по месту размещения, а также непростая ледовая обстановка.

— А насколько вообще это "ожерелье" изучено с точки зрения геологии? Есть ли там что-то кроме сеномана?

— Так как большая часть месторождений находится в акватории — число разведочных скважин ограничено. Небольшие залежи готерив-валанжинских отложений вскрыты на трёх месторождениях. Но они подлежат серьёзной доразведке, и в нынешних условиях их разработка пока не рассматривается, поскольку известные запасы незначительны.

— То есть невелики шансы на то, что глубоко в недрах этого "ожерелья" обнаружат "второй Ямбург" — новые триллионы и триллионы кубометров?

— Да. Пока таких надежд немного. В этом отношении нам, пожалуй, интересен сам Ямбург. Если смотреть ниже сеномана — у нас ещё огромный потенциал. По нижнемеловым отложениям уровень постоянных отборов поддерживается за счёт бурения дополнительных скважин, о чём я говорил в начале беседы, подводя итоги прошлого года. И к лету мы выйдем с новым проектом разработки — это будет уже третий этап разбуривания ямбургского валанжина.

— Насколько он увеличит добычу?

— В основном он делается для поддержания текущего уровня добычи путём вовлечения периферийных частей залежей. Давление с годами по мере эксплуатации постепенно снижается. И без добуривания новых скважин добыча с валанжина с каждым годом падала бы и падала.

Глубинные перспективы

— Но ниже валанжина тоже ведь есть запасы? Вы немного затронули тему ачима в начале беседы. А какие здесь перспективы и планы?

— Вообще ачимовские залежи — это региональные отложения, выделенные в Западной Сибири, где они широко распространены. В районе Ямбурга бурение на ачим ведётся с 1999 года. И на баланс уже поставлены 15 залежей — в основном газоконденсатные и нефтяные. Но работы впереди очень много. В реализации находятся ещё два проекта. И где-то к 2017 году мы начнём новый подсчёт ачимовских запасов, завершив запланированные 11 поисково-разведочных скважин.

— О каких глубинах идёт речь в случае с ачимом Ямбурга?

— Примерно от 3600 до 3900 метров. Для сравнения: там же сеноманские залежи располагаются в среднем на глубинах 1000-1200 метров, а валанжинские — 3000-3500.

— Ачим — это уже предел или глубже ещё есть запасы?

— Нижняя часть ачимовской залежи залегает на баженовской свите — тоже наше региональное отложение, представленное в Западной Сибири. По добыче это совсем далёкая перспектива. Ещё глубже бажена есть юрские отложения. У нас они вскрыты несколькими скважинами, получены промышленные притоки. И условия на юре ещё сложней, чем в ачимовке: давления — до 800 атмосфер, температура — выше 110 градусов по Цельсию.

— Что вообще нынешняя наука говорит о том, насколько бесконечны эти углеводородные залежи "слоёного пирога"?

— Осадочный чехол в районе Тазовского полуострова самый мощный в Западной Сибири. Но тут, скорее, всё упирается в экономику бурения: ведь чем глубже скважина, тем она дороже. Хотя в Астрахани, например, газ добывают даже с глубины пять тысяч метров.

Кстати, на Гыдане Росгеология планирует бурить сверхглубокую скважину — не столько для получения промышленных притоков, сколько для изучения разреза и построения общегеологического представления о недрах. Там проектная глубина — шесть километров.

Но перспективные — и тоже непростые в освоении — запасы у нас есть в верхних горизонтах. В первую очередь это туронская залежь на Заполярном месторождении. Глубины меньше, чем у сеноманских пластов. Но коллекторы нетрадиционные, по опыту наших соседей с Южно-Русского месторождения турон свои сюрпризы преподносит. Поэтому у нас и заложен достаточно большой срок опытно-промышленной эксплуатации — пять лет.

— А на Ямбурге туронские запасы есть?

— На самом Ямбурге нет. Но есть аналог в районе Харвуты — сенонские отложения в прилегающей части, так называемая медвежья толща, где уже начинается зона ответственности "Газпром добыча Надым". Мы решили пока сконцентрировать опытные работы по турону на одном участке — Заполярном месторождении.

Новые технологии и "старая школа"

— С глубин — обратно на поверхность. Как в нынешней технологии собирается и обрабатывается информация, какие технологии и ноу-хау используются?

— Наверно, я сначала кратко расскажу, в каком направлении вообще движется наука. Грубо говоря, с 30-х годов прошлого века эпохальных открытий в фундаментальной геологии или технологиях не было. И с тех пор идёт развитие того, что было открыто, а также расшивка сложных мест на стыке различных наук. Ведь как были, например, сейсморазведка, бурение — так они и остались. Но совершенствуются сами буровые установки, скорости их работы, используемое оборудование, скорости обработки информации и принятия решений.

Конечно, мы широко используем компьютеры, у нас есть серверные базы. Все месторождения имеют геологические, гидродинамические модели, в том числе и 3D, на которых ведётся просчёт параметров разработки, что помогает нам планировать капремонт скважин, следить за газоводяным контактом. На Заполярном месторождении исследования скважин с помощью штатной телеметрии и телемеханики ведутся дистанционно и без выпуска газа в атмо­сферу.

В сейсморазведке используется новый способ обработки данных — мультифокусинг, который даёт большую детализацию. И вот ещё пример из недавнего: в этом году мы применили новый способ изучения недр — методика адаптивной вибрационной сейсморазведки, так называемый АВИС. Как раз планируем со следующего года его использовать на туроне, чтобы внимательно посмотреть, где и как нам строить скважины для опытной эксплуатации. Эта передовая технология позволяет получать более чёткую картинку на конкретном участке недр.

Фундаментальный подход

— Какими же знаниями должен обладать современный геолог? Что вы посоветуете, например, школьнику, который решит пойти по вашим стопам?

— Акцент нужно сделать на фундаментальные знания — математику, физику, химию… и воображение! Потому любые технологии сначала рождаются в голове геолога. И тут надо иметь объёмное представление, умение мыслить и анализировать информацию… В общем, думать.

— А какие требования к тем, кто хочет устроиться в УГРиЛМ?

— В основном у нас в управлении работают выпускники или непосредственно по геологическому профилю, или же по специальности "Разработка и эксплуатация нефтяных и газовых месторождений". Если же говорить про аппарат управления, то, по моему глубокому убеждению, выпускник, прежде чем попасть сюда, должен свои теоретические знания увидеть воочию, то есть поработать два-три года "в поле", посмотреть на скважины — что это такое, как они "дышат".