Какая она – Мария Бершадская?

А вы видели настоящих писателей? Они, кажется, должны быть слегка необычными даже в обыденной жизни. Так думала я, когда шла на творческую встречу с детской писательницей Марией Бершадской. И не ошиблась. По-детски непосредственная, легкая в общении, открытая и ироничная. Она настоящая писательница, чем-то схожая с главной героиней своих 12 книг – большой маленькой девочкой.

- Расскажите о себе. Известно, что вы живете в Белоруссии, написали 12 книг о большой маленькой девочке, помимо этого пишете стихи. Вот, пожалуй, и все…
- А еще то, что я Борисовна. Но это не так! Почему-то интернет выдает меня за Марию Борисовну, но моего отца зовут иначе (смеется). Я действительно живу в Белоруссии. У меня трое детей. Старшему сыну уже, правда, 20 лет, поэтому у меня есть бородатый ребеночек. Дочерям моим 17 и 11 лет. Я, как и все среднестатистические хозяйки, имею домашнее животное – крысу Маффин, или Кекс. Параллельно с моей основной писательской деятельностью я еще и веду лекции для студентов-педагогов.
Вообще же, писатель Мария Бершадская - это исключительно детский писатель. Объясню, почему. Читать и писать я начала рано. И уже в шесть лет решила для себя, что буду писателем. Тогда я попросила маму купить мне блокнот, где на первой странице вывела старательно слово "Роман" через "а". Написала полторы страницы, после чего я что-то загрустила и оставила это дело насовсем. Тогда и поняла, что писать такую прозу – это занятие не для меня.
- То есть у вас с детства была любовь к чтению? Родители прививали ее?
- Мои родители встретились в Минске по работе. Там и остались. Он – инженер, мама - физик. Я благодарна родителям, поскольку они как раз из того поколения физиков, которые были еще и лириками. Они очень любили литературу, у нас было много книг, альбомов с живописью. Мама читала мне очень много даже и не детских книг. Я была достаточно болезненным ребенком, поэтому сидела дома. Да и братьев или сестер не было у меня. Поэтому развлекала себя я сама. Усаживала игрушки в ряд и читала им пьесы Шварца на разные голоса. Вот такой театр одного актера. Наверное, потому я стала многодетной мамой, мечтая когда-то о большой семье.
- Кстати, Мария, большая маленькая девочка – это вы в детстве?
- Чем-то мы похожи. Другое дело, что у жизни всегда иные законы, чем у литературы. Многое из тех историй, которые уже изданы, было и в моей жизни. Но в процессе работы все менялось. Например, во второй книжке была история с пирогом - это автобиографичная ситуация. Я в детстве старалась печь пироги, у меня получались подгоревшие и несъедобные блинчики, которые я тайком от мамы выбрасывала. И я ее вспомнила, но допридумывала еще много всего по ходу работы над этим рассказом. Или вот книжка, которая есть у вас, – о том, как Женя пошла в первый класс. Ей задали написать палочки в четыре ряда, а она, подумав, что делать это очень долго, решила нарисовать огромные палочки, которые идут через три строчки. Это было со мной, действительно. Пропись не сохранилась, зато эта история теперь зафиксирована.
- Как вы вообще пришли к такому литературному профилю, как детский писатель?
- Вообще я стала писать детские рассказы раньше, чем стала мамой. Я работала в проекте "Улица Сезам" в качестве журналиста. В тот момент я поняла, что журналистика – это не мое, но в том месте я чувствовала себя в своей тарелке. Мне повезло именно там встретиться с детскими писателями еще того поколения – Мариной Бородицкой, Ксенией Драгунской, Мариной Москвиной. У них хотелось учиться. Тогда у меня вышла книга стихов для детей, и мне, несомненно, хотелось писать для детей и дальше. Но я понимала, что у меня нет ни своих тем, ни своего голоса. А это очень важно. Но когда я стала мамой, стала понимать немножко детей, и у меня появился голос.
- То есть это важно для детского писателя – быть мамой?
- Это одно из самых главных знаний, я считаю. Всегда чувствуется, когда берешь книгу, - а написал ее писатель, который на детей смотрит издалека...
- Ваши дети, наверное, любят книги, которые написала мама?
- Мои дети обречены их слушать. Понимаете, какая штука: я написала что-то, вычитала сама несколько раз. А после этого мне обязательно нужно ставить опыты на живых людях, и желательно детях (смеется). Для меня такое публичное чтение своим детям – это важный этап работы. Они были достаточно взрослыми, когда я им читала. Какие-то моменты и из их бытности узнавались, естественно, я подглядываю за ними. Я бы хотела сказать, что для моих детей это настольная книга, и без моих рассказов они не засыпают, но нет. В свое время они все их читали, делились даже своим мнением. Не знаю, честно сказать, любимые это произведения у них или нет. Но мне, во всяком случае, было приятно, когда они, не сговариваясь и по отдельности, взяли с меня обещание подписать все книги для каждого из них, чтобы они могли передать их своим детям.
- В заключение откройте секрет, что ж такое внутренний огурец?
- Ох… (смеется). Это образ внутреннего роста, который я очень долго искала. "Внутренний рост" - словосочетание достаточно пафосное. И мне хотелось его немножко сбить каким-то неожиданным и смешным образом. При этом мне очень хотелось обозначить эту инстанцию, потому как для меня это важно – истории, собственно говоря, я пишу о девочке, которая выросла снаружи очень сильно, а внутри осталась еще ребенком, и постепенно она меняется, взрослеет, начинает понимать важные вещи. И вдруг у меня придумался этот образ, который по сей день и существует.