Древний Тобольск пишет новую историю

Одновременно с 70-летием Тюменской области свой юбилей — правда, 40-летний — празднует Тобольский нефтехим.

О строительстве нефтехимического комбината на тюменской земле всерьёз задумались вскоре после ввода в промышленную эксплуатацию легендарного Самотлора. Миллиарды кубов добываемого вместе с нефтью попутного газа — не только на Самотлоре, но и по всей Западной Сибири — из-за отсутствия соответствующей переработки приходилось сжигать в факелах. Тогда как в Соединенных Штатах Америки, с которыми не на шутку соперничал Советский Союз, из попутного газа производили полимеры, каучуки и химические волокна.

Основательно подошла к утилизации нефтяного газа и советская наука. В ключевых точках новой нефтяной провинции СССР заложили сеть крупнейших газоперерабатывающих заводов, призванных осушить попутный газ, выделив из него так называемую широкую фракцию лёгких углеводородов для последующей глубокой переработки. Центром такой переработки определили Тобольск. Немалую роль в выборе сыграл тот факт, что в окрестностях Тобольска родился великий химик Дмитрий Менделеев.

Акт по выбору на берегу Иртыша "площадки для строительства нефтестабилизационного и нефтеперерабатывающего заводов, нефтехимического комбината и завода синтетического каучука" Тюменский облисполком утвердил в июне 1969-го. В состав комплекса должны были войти база стройиндустрии, ТЭЦ, железная дорога, сухогрузный и нефтеналивной порты, водозабор, сооружения биологической очистки стоков.

Тобольский нефтехим замышляли с советским размахом. Он должен был превзойти все существовавшие на то время подобные производства — как в нашей стране, так и за рубежом. Правда, Госплан СССР, исходя из финансовых возможностей государства, несколько корректирует планы, разбивая их на этапы: для начала решено построить комплекс по производству мономеров и только затем — синтетических каучуков, горюче-смазочных материалов и пластмасс.

Весной 1971-го XXIV съезд КПСС рекомендует: "Приступить к строительству крупных нефтехимических комплексов в районах Тобольска и Томска". Пройдёт ещё три года, прежде чем ЦК КПСС и Совет министров СССР утвердят первоочередные мероприятия по ускорению проектирования Тобольского НХК и созданию производственной базы для его строительства.

Весной 1974-го на родину отца Периодической таблицы химических элементов прибыли первые бойцы Всесоюзного комсомольско-молодёжного отряда имени Николая Островского. А 7 мая 1974 года "корчагинцы" в торжественной обстановке отсыпали первый ковш земли в основание Пионерной базы стройиндустрии с заводами металлоизделий и сборного железобетона. В десятке километров от белокаменного кремля развернулась Всесоюзная ударная комсомольская стройка.

Гигант на Иртыше… Именно так изначально величали в советской прессе нефтехимический комбинат под Тобольском. О нефтехимиках слагали песни и писали книги. Именно тогда строители нашего нефтехима стали героями романа Александра Проханова "Место действия". Сегодня Александр Проханов вновь вернулся на место действия. И пытается вспомнить свои первые впечатления от Тобольска и комбината.

— Впервые в ваш город я приехал лет 40 тому назад с группой сотрудников журнала "Октябрь", — вспоминал на многочисленных встречах с тоболяками писатель. — Меня печально поразила эта древняя столица Сибири. Огромная гора над Иртышом, и на этой горе кремль — свидетельство былого величия. Обветшавшие, но могучие стены, башни, громадный собор с дырявыми проржавевшими куполами. Тут же Тобольский централ, одна из самых жестоких тюрем. Под горой — Иртыш, а на его излучине — древний город. Тёмный, деревянный, исполненный какой-то таинственной красоты и одновременно муки. Среди этих чёрных лубяных строений высились обшарпанные церкви сибирского барокко. Тобольск представлялся мне гнездом, из которого улетела его прежняя великая история. Мне казалось, что тобольский град истлевает. А рядом — буквально в десятке километров — кипела абсолютно другая жизнь. Здесь начинал строиться нефтехимический комбинат. По бетонке день и ночь носились огромные грузовики. "Катерпиллеры" рвали болотные коряги, всё клубилось. В этом дыму рождалось что-то совершенно новое.

— Тогда к вам и пришла идея написать очередной роман?

— Если уж быть точным, то в последний наш вечер в Тобольске мы с группой писателей пошли на Завальное кладбище посетить могилу Кюхельбекера. Мы с Григорием Баклановым беседовали, а рядом кого-то хоронили. К нам подошли и предложили помянуть усопшего. И мы выпили водки, потом посидели и выпили ещё. Тогда у меня и возник замысел столкновения двух формаций — громадной традиционной истории и абсолютно модернового комбината. Они сталкиваются между собой, рушат и одновременно питают друг друга. И буквально через пару месяцев я вернулся назад, пришёл к Владимиру Дзираеву, руководившему стройкой, объяснил ему свою цель. Дзираев загорелся идеей. Он был очень темпераментным человеком.

— Именно поэтому главным героем вашего романа стал директор комбината, а не простой рабочий?

— Директор аккумулировал в себе всю энергию и силу производства. Советская цивилизация возводилась в довоенные годы — жестоко, кроваво, надрывно, и только благодаря этому мы выиграли войну. Победа искупает весь надрыв и всю кровь тех лет. Тот же порыв мне чудился в дзираевских деяниях. Меня всю жизнь волновала тема государства, власти и русской истории. И когда я писал Пушкарёва-Дзираева и его противника, когда писал про старый и новый город, то писал тему государства и власти. Строители были для местных жителей варварами, захватчиками, тевтонцами в своём роде. Огромными машинами они готовы были снести всё мироздание, включая старый город. Возводились первые дома нового города, ставились первые фонари, которые зажигали ещё в пустоте тайги. А потом прекращалась подача тепла — и дома замерзали, лопались батареи, на них намерзали айсберги, которые потом расплавляли паяльными лампами. Это были конвульсии новизны, которая рвалась в эти топи, а топи не пускали её — морозили и глушили. А рядом под горой стоял старый город. Он смотрел на весь этот кошмар. Он не любил пришельцев и желал им погибели.

— В вашем романе техника является самостоятельным героем…

— Я всегда любил писать техносферу. Ещё Андрей Платонов превращал бездушную машину в живое существо. Это огромная философская проблема — наделить душой мёртвую природу. Неодухотворённая техника страшна, она сметает всё: цветок, дом, церковь, ребёнка. Я всегда пытался одухотворить техносферу. И в этом романе мне важно было написать технику, и уже на её фоне — персонажей.

— Вы несколько десятков лет не были в Тобольске. Многое изменилось за прошедшие годы?

— Меня поразили перемены. Там, где я проваливался по пояс в грязь и бездорожье, сегодня высится комбинат. Громадный — с похожими на эскадру гигантских линкоров корпусами и строениями, со стальными башнями и трубами, перевивающими небо и землю. По этим трубам из сибирских пространств несётся газ, спасённый от сжигания. И из этого газа в реакторах, в этих стальных чудовищного размера башнях создаются таинственные вещества, которые отправляются потом по всей России, в Европу, Азию и Америку. Новый город, которого раньше не было, ухоженный и холёный. Гора, на которой я когда-то стоял, по-прежнему несёт на себе кремль. Но этот кремль — белоснежный, с шатрами башен, величественным собором. А тот город, который вызывал у меня печальное умиление, такой же невысокий. Но там уже отреставрированы восхитительные церкви, а по улицам носятся иномарки.

— Как вам показалось, старый город примирился с новым?

— В этом-то и заключается весь парадокс. Старый город, который тогда с таким недоверием и недоброжелательностью смотрел на комбинат, не просто примирился с победителем. Победитель его захватил, и старину завоевала новая цивилизация. Но старый город благодарен этой цивилизации. Комбинат взял город на буксир и движет его теперь в новую эпоху. Сегодняшний Тобольск символизирует бесконечность русского прошлого, бесконечность русской, сибирской истории. Он также символизирует рывок в грядущее, в новую индустриализацию и новую техносферу. Синтез Тобольского кремля и суперкомбината создаёт ощущение новой реальности, новой русской действительности.

Сегодня на Тобольской площадке формируется крупнейший нефтехимический комплекс планеты. По вновь проложенному продуктопроводу протяжённостью 1100 километров с территории Ямала и Югры сюда на переработку ежегодно будет поступать по 8 миллионов тонн углеводородов. Здесь их разделят на фракции, одни из которых пойдут на производство метил-третбутилового эфира и сырья для синтетических смол, пластиков и каучуков, а другие послужат основой полимеров.

Первый совершенно новый комбинат "Тобольск-Полимер" рассчитан на выпуск 500 тысяч тонн гранулированного полипропилена. Того самого, что давно стал основой не только всевозможных плёнок и тазиков, мебели и одноразовой посуды, но и различных композитных нетканых материалов, широко используемых в автомобильной промышленности, строительстве и медицине.

На очереди — ещё более мощный нефтехимический комплекс, получивший рабочее название "Запсибнефтехим". Проект предусматривает строительство установок по пиролизу полутора миллионов тонн этилена в год и выпуску двух миллионов тонн полимеров различных марок. Дмитрий Конов, генеральный директор СИБУРа, на недавней встрече с журналистами так охарактеризовал перспективы масштабного проекта: "Мы сейчас движемся таким образом, чтобы сохранить возможность его реализации к концу 2019 года".

А Михаил Карисалов, исполнительный директор СИБУРа, уточнил: "Окончательное решение по новому проекту пока не позволяет принять чрезвычайно высокая внешнеполитическая турбулентность". Ведь реализовать глобальный проект без зарубежных партнёров и технологий, без иностранного оборудования нереально. Оборудование для гораздо меньшего "Тобольск-Полимера", например, изготавливали 298 компаний
23 стран мира.