Детскую жалобу слышать без слов

Иные места манят жаркими пляжами, другие - древними загадками, третьи известными миру достопримечательностями. Очарование родного Нижневартовска - в особенных людях

Знакомое имя в читательском письме

"Моя материнская судьба складывалась драматично: два моих ребенка умерли совсем крохами из-за внутриутробных патологий развития, - поделилась с нами читательница Елена Павлова. - Представьте, что значит третья попытка обрети материнское счастье, это ожидание неизбежного краха, когда не можешь взглянуть на своего малыша беспечно и радостно, все время выискивая признаки беды! Но мне удалось расстаться со страхами и стать счастливой и уверенной мамой здорового ребенка. В этом мне помогла необыкновенный врач-педиатр, на участке которой, переехав, я случайно оказалась, – Татьяна Ивановна Пушкарская. Пока Кирюше не исполнилось трех лет, я бежала к Татьяне Ивановне при любых подозрениях и тревогах. Меня, испуганную, всегда встречала ее оптимистичная улыбка, успокаивали ее уверенные действия. Только теперь я поняла, сколько времени она отдавала мне, сколько лишних беспокойств я ей доставляла. Но ни разу не увидела ее недовольства, раздражения или просто отсутствия интереса, равнодушия. Она – редкий специалист и замечательный человек, напишите о ней!".
Бывает так, что читательское письмо таит в себе сюрприз. Ты находишь в нем имя, которое тебе давно и хорошо знакомо. С Татьяной Ивановной Пушкарской я познакомилась восемнадцать лет назад, когда родился мой первенец. Пока я от неопытности боялась каждого своего движения, она, первый и единственный детский доктор моего сына, ворковала над ним, выдавая мне бесчисленное множество практических советов, все показывала между прочим: "Смотри, ты вот так… запомнила? Сделай, я посмотрю…" Бывало, он болел, но даже в лихорадке начинал радостно пузыриться, увидев над собой лицо Пушкарской. И теперь, завидев издали, расцветает, отзываясь на ее доброту, на человеколюбие, на ее звонкий оптимизм, слышный издалека.

Услышать сердце

В детской поликлинике частенько слышу, как мамочки грудничков уважительно хвалят ее прозорливость, внимательность, удивительный слух – те самые, с помощью которых она услышала посторонние шумы в сердечке моего трехлетнего малыша. "Тихо!" - вдруг сказала она тогда, прижав фонендоскоп к его груди, и сама перестала дышать. И мигом отправила на обследование, а потом подробно объяснила мне, что патология сердца, с которой родился мой мальчик, никак не повлияет на его физическое развитие и самочувствие. Это ее качество – всегда сделать максимально понятным маме, что происходит с ее ребенком, не оставить в сомнениях, развеять тревоги - вызывало всегда у меня особое восхищение.
Ребенка сложнее лечить, чем взрослого. Лет до трех он не может рассказать, где у него болит, что ему мешает, что беспокоит. Придут мама с бабушкой на прием и жалуются, наперебой рассказывая разное, – попробуй разберись. Детский врач должен уметь внимательно слушать и смотреть, думать, анализировать, не упуская из виду никакой мелочи.
"У сына что-то с животиком!" – плачет молодая мама новорожденного. - "С чего вы взяли?" - улыбается Татьяна Ивановна. - "Начинает есть и тут же плачет!". Пальцы доктора тем временем быстро пробежались по тельцу малыша.
- У него отит, - говорит Пушкарская уверенно. – Когда он глотает, в ушках появляется боль, вот и плачет.
Мама удивлена, смотрит с сомнением, она пока не знает, но скоро убедится в том, что этот диагноз верный, что Пушкарская не ошибается практически никогда, и ее назначение всегда помогает.
Бывалые, давно знакомые с ней мамы восхищаются: вот это интуиция доктора!

Интуиция – это проанализированный опыт

- Да какая интуиция! – смеется Татьяна Ивановна. – Это опыт, многолетний опыт работы в педиатрии, это бесконечная учеба, я до сих пор ведь учусь, несмотря на высшую квалификационную категорию, учусь, потому что знать и уметь – в этом моя ответственность перед маленькими пациентами.
Признается: медицинская литература в ее доме на полках даже в спальне, она без конца перечитывает что-то.
Врачом ей хотелось стать всегда и настолько, что она самостоятельно выучила учебники по физике, которую нужно было сдавать на вступительных экзаменах и которая в их деревенской школе в старших классах не преподавалась вовсе. Настолько, что вместе с сокурсниками могла умыкнуть на время из анатомического театра натуральную человеческую гортань, чтобы в общаге рассмотреть как следует и выучить за ночь многочисленные связки.
- Мы, студенты мединститута, спали по три часа в сутки, все выходные просиживали в читальном зале за редкими книгами, - вспоминает Татьяна Ивановна. - С одной лекции на другую, от одного корпуса к другому ехали на трамвае по сорок минут, да и то – уткнувшись в конспекты. И так шесть лет.

От балка к балку

В далеком 1982 году супруга, дипломированного молодого специалиста инженера-энергетика, по распределению отправили в Нижневартовск.
- Приехав в Нижневартовск первым, он пришел к завгорздраву Павлу Тимофеевичу Московкину и спросил, будет ли для меня работа и место в детском саду для нашей дочки, - вспоминает Татьяна Ивановна. – Московкин пообещал и слово сдержал.
Молодому детскому доктору Татьяне Пушкарской сразу дали тяжелый участок - 40-й, который объединял многочисленные балочные поселки – ПМК, военный городок, трубная база и другие. На ее участке протяженностью 12 километров проживали 1200 человек. За день могло у нее быть двадцать и больше вызовов. Дорог не было в той части Нижневартовска, тротуаров – тем более, с одного адреса на другой приходилось идти порой сорок минут по грязи или по снегу. Каблучки, в которых она привыкла щеголять по Томску, ей пришлось убрать подальше до лучших времен и надеть резиновые сапоги, которые зимой сменила на хантыйские кисы.
- Однажды, помню, от УТТ-4 шла пешком за хлебозавод, все время смотрела под ноги, чтоб не споткнуться об арматурину – она торчала повсюду из бетонных плит. Ветер со снегом в лицо – а я плачу: "Зачем я сюда приехала? Я же здесь погибну!". Но входила в чей-то жарко натопленный балок, где ее ждали с надеждой, слезы мгновенно высыхали, таял ком в горле, работа, общение с людьми захватывали.
А потом в детской поликлинике №4 ей дали участок №1, на котором Татьяна Ивановна Пушкарская бессменно работает 33 года. В шестом микрорайоне под ее патронажем, в ее заботе выросло не одно поколение детей. Ее маленькие пациенты взрослеют, создают свои семьи, становятся мамами и папами, и она снова спешит на патронаж к новорожденному в те же самые дома.

Не могу пройти мимо

- Теперь, когда есть опыт, уверенность, что остается сложным в работе? – спрашиваю у нее.
- Не хватает времени на пациента. Представьте себе: на то, чтобы принять одного ребенка, дается четыре минуты. За четыре минуты я должна выслушать жалобы, осмотреть ребенка и поставить диагноз, определиться с назначением анализов и лечения. И я не могу потратить больше. Я должна уложиться в три часа, отведенные мне на прием, и в срок освободить кабинет для приема другого врача. В моем кабинете идет в день три приема. Но если мой прием последний, вечерний, то ухожу на два часа позже, потому что невозможно встать и закрыть кабинет на глазах у стоящих в очереди пациентов. Они ждут помощи, они надеются, они не виноваты, что болеют. Как пройти мимо них?..
Она не может пройти мимо. Знаю, что, отправляясь по вызовам, обязательно заглядывает в семьи, где, по ее наблюдениям, несладко живется ребенку, где о нем не особо заботятся, или в те квартиры, где недавно родившая одинокая мама борется с послеродовой депрессией, пытаясь осознать, как изменилась ее жизнь и как с ней теперь справляться. Входит в такие дома Татьяна Пушкарская без осуждения, без поучений, и туда неся свой оптимизм, жизнеутверждающую силу своего неугомонного характера, доброту.
Она идет по городу и уже не смотрит под ноги. Ей приходится смотреть в лица встречных прохожих, которые то и дело окликают ее, и здороваться. Такое чувство, что город наполнен родственниками, и дыхание, как и тридцать с лишним лет назад, перехватывает от слез. Но это уже совсем другие слезы.