Человек, запечатлевший эпоху

Высоцкий причислял его к тем, чья "неповторимость, индивидуальность – это и есть талант". Замечательный мастер всем своим творчеством доказал и показал, что эти слова действительно им заслужены. Он сумел запечатлеть портрет ушедшей эпохи, навсегда сохранив для истории лица русской культуры второй половины XX века – Лихачева и Рихтера, Плисецкую и Бродского, Лилю Брик и Довлатова и многих, многих других…
Валерий Плотников - тонко чувствующий художник, чей талант - это чуткий взгляд, помноженный на творческий опыт и профессионализм.
В самой концентрации талантов
С юности я был в окружении замечательных людей. Тогда были еще живы Анна Ахматова, Евгений Шварц, Михаил Зощенко... Когда Зощенко выходил погулять, его просто никто не узнавал в лицо. Мне было непонятно: почему никто не спешит запечатлеть таких мастеров для истории? Я решил, что на примере своего поколения не допущу такого, и стал фотографировать тех, с кем был знаком. И так замечательно сложилось, что я был окружен талантливыми людьми. Еще и благодаря тому, что жил на Невском и часто бывал на площади Искусств (смеется).
Со мной за одной партой сидел Миша Шемякин. В четырнадцать лет я подружился с Сережей Соловьевым, а уже он свел меня со своим одноклассником Левой Додиным. С Иосифом Бродским меня познакомила замечательная продавец из Дома книги в отделе поэзии. У нас с Бродским было пять лет разницы, но на момент знакомства он мне казался взрослым человеком. Понятно почему: мне тогда было лет пятнадцать, а ему, соответственно, двадцать.

"Приятно, что Иосиф был ко мне расположен. К сожалению, его я так и не снял как хотел…"

В его комнате, в доме Мурузи. У Бродского была потрясающая комната-колодец. Квартиры в старых дореволюционных домах "нарезали", а высота потолков оставалась прежней. Все стены в комнате Бродского, кроме окна, были в книгах. Я представлял, что каким-то образом закреплюсь на потолке, причем меня не очень волновало как. Внизу будет сидеть Иосиф, и я его сниму в этом "колодце". И пока я пытался достать широкоугольный объектив, который для этой съемки нужен был непременно, Бродского выслали из страны.

Валерий Петербургский
Я всегда отдавал предпочтение Петербургу, в отличие от многих своих друзей и товарищей. И никогда не любил слово "Ленинград", эту "воровскую кличку", и всегда боролся против него. В молодости взял себе псевдоним Петербургский и поклялся публиковаться под ним до тех пор, пока моему родному, любимому городу не вернут историческое имя. И еще я точно знаю, что как лодку назовешь, так она и поплывет. И что только блокада Ленинграда возможна, блокада Санкт-Петербурга невозможна, это абсурд. Вот на таком уровне.

"Я думаю, что именно мне удалось добиться возвращения городу его исконного имени, как бы самонадеянно это ни звучало, а помог мне в этом Анатолий Собчак, с которым был в замечательных отношениях"

Петербург для меня - это целая эпоха талантов. Сейчас смотрю на свои альбомы и рад, что столько людей уже не канули в бездну.

Укрупняя личности, придавать их лицам изысканность
На съемках я часто сам выбирал одежду для своих героев и был даже визажистом, правда, только когда снимал мужчин. Ну вот взять хотя бы эту фотографию Ефима Копеляна в белом плаще. Он, кстати, югославский, до сих пор у меня на даче висит. В том же плаще у меня снимались Владислав Дворжецкий, молодой Илья Резник, кто-то еще… Бывало, в кадре в одном и том же моем свитере появляются Сергей Герасимов, Юрий Трифонов и Коля Караченцов. В нем же снимались и Олег Ефремов, и Иннокентий Смоктуновский. То есть этот свитер, который мне привезли из Англии, - действительно заслуженный. С одеждой в те годы была безумная проблема.

Выставка "Портрет ушедшей эпохи" будет экспонироваться в Сургутском художественном музее до 22 января

Марину Влади мы снимали в наряде от Славы Зайцева. Эта съемка была все на той же кухне, просто я постелил на пол белую бумагу, поэтому плитка не видна. Я с Мариной, кстати, познакомился еще раньше, чем с Высоцким. На премьере фильма в Доме кино "Сюжет для небольшого рассказа", где она играла. Влади старалась всегда ходить в обуви на низком ходу, чтобы не ранить самолюбие Володи. Он же все время повторял: "Нам бы росточку". В жизни Влади одевалась очень просто, как перепелочка: джинсы, маечки. А я хотел снять ее такой женственной, что называется, "выказать всю нашу любовь" народной артистке всего Советского Союза, хотя и без звания.
Героев я выбираю всегда сам, и для меня самое главное - это необычность в человеке, его исключительность.
Владимир Высоцкий
С Володей Высоцким временами было непросто, он человек сложный. Все зависело от его настроения, самочувствия. Володя не всегда был готов к съемке. Но когда мы делали обложки для его пластинок, он был терпелив, внимателен, точно выполнял, что от него требовалось. Мне приятно, что Володя специально приехал в Ленинград на открытие моей первой персональной выставки. Это было 21 октября 1976 года. В книгу отзывов он записал такое четверостишье:

Приехал я на выставку извне,
С нее уже другие сняли пенки.
Да! Не забудут те, что на стене,
Тех, что у стенки!

Я был едва ли единственным, кому Володя разрешал себя фотографировать. За 14 лет знакомства с Высоцким мы провели 16 фотосессий. Было сделано около 300 кадров. При жизни Володи мне удалось опубликовать всего шесть (!) его фотографий. И только в 2004 году они были изданы в фотоальбоме "Владимир Высоцкий. Таганка...".
"Современник" Маяковского
Вот мы сидим сейчас с вами, разговариваем, а вы и не представляете, что я, на минуточку, единственный оставшийся в живых "современник" Владимира Маяковского (смеется). Когда-то у меня была выставка, и девочки-организаторы сделали пресс-релиз, в котором было написано следующее:

"Среди его легендарных персонажей была и Лиля Брик, с которой фотографа познакомил Владимир Маяковский. История повторилась: в свое время Маяковский познакомил Брик с Александром Родченко. Так я стал современником Маяковского"

А через некоторое время меня попросили снять портрет Лили Брик для итальянского Vogue. На фоне жостовских подносов, которые висели на стене ее столовой. Это вот и был тот самый случай, когда я получил конкретное редакционное задание. Я прихожу, смотрю на эти подносы и думаю: "Ну да, для итальянцев, наверное, это здорово, такая "рашен клюква". Но это совсем не Лиля". И хохлома, и русские шали не слишком шли к ее облику. На всякий случай выполняю задание - снимаю на фоне подносов. Но это совсем не то! Я мучаюсь и не знаю, что делать. У меня в те времена аппаратура была несовершенная, я еще и по этому поводу комплексовал. И прямо жду, когда она скажет: "Так, молодой человек, вот бог, а вот порог. Научитесь снимать - приходите". Чтобы оттянуть эту тягостную минуту, говорю: "Знаете, здесь уже дышать нечем, давайте устроим небольшой перерыв". А сам мечусь, думаю, что делать. Захожу в соседнюю комнату и вижу продавленный диван, афиши Маяковского, фотографии Лилички времен Родченко, какие-то книги и понимаю: это то, что нужно! А когда я точно знаю, чего я хочу, то и веду себя уверенно. Это почувствовала и Лиля. Я сделал фотографии, которые ей очень понравились. До конца жизни Лили Брик мы были друзьями. Самое интересное, что итальянцы выбрали мой кадр, а не с подносами, и сделали его на целый разворот. Позже она со свойственной ей иронией заметила, что Родченко снимал ее лучше. Я сказал, что Родченко снимал ее 30-летнюю, а я ее - уже в почтенном возрасте. Лиля рассмеялась…
Творить - значит верить
Как сказал Высоцкий: "Уж если я чего решил, то выпью обязательно!". То есть надо верить в то, что ты делаешь. Вера творит чудеса. Если поверишь, что по воде можно ходить, и по воде пойдешь. А если возникнет хоть малейшее сомнение: "Это невозможно! По воде же не ходят!" - все, сразу упадешь... Я верил, что запечатлеваю этих людей для истории. Мало того, я знал и знаю: так, как я сниму человека, его не снимет никто.